Дмитрий Шостакович: в 120 лет жизнь только начинается
120 лет со дня рождения Дмитрия Шостаковича. Этот юбилей отмечают не только в России, где проходят фестивали, концерты и различные творческие акции, посвященные этой дате. Даже в Европе, где действует принцип отмены русской культуры, отдают дань гению, который давно уже принадлежит мировой, а не только русской культуре. Музыка Шостаковича в эти дни звучит в Лондонском Альберт-холле, в Братиславе, в Мадриде. В Германии 17-й Международный фестиваль в Горише целиком посвящен Шостаковичу. Но, разумеется, самые масштабные мероприятия проводятся в российских городах. Один из мощнейших форумов – Фестиваль “Современная музыка” – только что прошел в Нижнем Новгороде, невероятной красоты волжском городе, с которым Дмитрий Шостакович был связан самым тесным образом.
Парадокс: живые – стареют и умирают, мертвые – молодеют и обретают новую жизнь. Разумеется, в том случае, когда мы имеем дело с гениями. Дмитрий Шостакович – гений. Безусловный и неоспоримый. Даже те, кто не очень погружен в тему классической музыки ХХ века, знают, что в блокадном Ленинграде была исполнена его Седьмая симфония – сыграна истощенными музыкантами под непрекращающимся артобстрелом. А еще была организована трансляция по всему фронту. Эту музыку невероятной силы слышали и наши бойцы, и враги. Шостаковичу в ту пору было всего 36 лет. Он победил ужас блокадного ада. Но свои страхи победить было много сложнее.
Сомнения в собственном таланте, бесконечная рефлексия в отношениях с авторитарной системой, которая то гнобила композитора, то осыпала наградами, двойные стандарты в собственном творчестве – опасная банальность в легких прикладных жанрах и предельная сложность в академических опусах, бесстрашие в борьбе за другого человека и неумение «качать» собственные права. И самое главное – боль не за себя, а за человечество. Никакого эгоизма, никакого индивидуализма – пророчество глобальной катастрофы.
Он умер 9 августа 1975 года в возрасте 68 лет. С тех пор его величие только росло. В 2026 году, когда он добрался до 120 лет, можно смело сказать: советский композитор Дмитрий Шостакович – главный композитор ХХ века в мире. И не потому, что он круче Стравинского или Бриттена, Прокофьева или Бартока (хотя, на мой взгляд – круче). А потому, что именно его трагическая музыка сегодня самым адекватны образом выражает эмоциональное состояние человечества.
Глава первая. «Разочаровался я в самом себе… я являюсь очень серым и посредственным композитором. Т. к. мне осталось жить еще 10 лет, то тянуть эту ужасную мысль в течение этих лет… Нет! Не хотелось мне быть на моем месте» (письмо Исааку Гликману, 3 февраля 1967 г.).
Он незначительно ошибся в сроках — ему оставалось восемь лет. А за пять лет до этого, в 1962 году – случилось вот что. 9 июня по инициативе Мстислава Ростроповича в городе Горьком, «где ясные зорьки», открылся первый фестиваль современной академической музыки. Шостакович – почетный гость. На закрытии Дмитрий Дмитриевич произносит фразу: «Москва на время стала музыкальным пригородом Горького». Для горьковчан – лестно. Но и совершенно объективно: исполнение современной музыки требовало в то время смелости. Впрочем, как и теперь.
В ноябре 1962 года, в рамках того же фестиваля, Шостакович, поддавшись на уговоры Ростроповича, в первый и последний раз в жизни встал за дирижёрский пульт. Потом на фуршете на вопрос директора фестиваля, получил ли он удовольствие от дирижирования, Шостакович, выпив водки из граненого стакана, решительно ответил: «Ни малейшего».
Еще два факта, которые, возможно, не всем известны. Первый: именно в Нижнем хранится партитура 7 симфонии с автографом автора. Ну а второй – и вовсе неожиданный: Шостакович был депутатом Верховного Совета СССР от Горьковской области.
Переместимся в Горький наших дней. Вернее, в Нижний Новгород. Легендарный Пакгауз на Стрелке – концертный зал со стеклянным задником, сквозь который слушатели видят Волгу и Кремль на ее высоком противоположном берегу. Сумасшедшая красота. На фоне этой красоты звучит 14 симфония Шостаковича – пожалуй, самое страшное из его сочинений. Это песни и пляски смерти. Встреча с ней не оставляет человеку шансов. Бог? Да его, пожалуй, нет. Впереди только мрак небытия. Исполнители – Оркестр La Voce Strumentale Нижегородского театра оперы и балета имени А.С. Пушкина. За пультом – маэстро Дмитрий Синьковский, солисты Надежда Павлова и Алексей Тихомиров. Безупречное исполнение, в котором оркестр и солисты, ведомые дирижером, с театральной выразительностью переносят слушателя в атмосферу этого произведения.
А атмосфера эта весьма опасна. В 1969 году на закрытом прослушивании в Малом зале консерватории присутствовал Павел Апостолов, секретарь партбюро Союза композиторов, активный борец с «формализмом» Шостаковича. Во время пятого номера ему стало плохо. Текст Аполлинера в этом номере такой: «Сегодня он умрёт до наступленья ночи». Апостолов с трудом вышел в фойе, упал. Его увезли в больницу, где он скончался. В тот же день, вскоре после репетиции, стало плохо и самому Шостаковичу — он попал в больницу с инфарктом.
Невероятно, но 3 октября 2026 года на одном из московских концертов, где играли Шостаковича, потерял сознание и был госпитализирован бывший министр финансов Андрей Нечаев…
Глава вторая. «Мне нравится Бриттен как человек и как музыкант… Я особенно восхищаюсь его талантом и его чувствительностью. Мы встречаемся слишком редко» (из интервью газете The Times).
Дмитрий Шостакович и английский композитор Бенджамен Бриттен дружили, насколько позволял железный занавес и языковой барьер. Именно Бриттену, автору Военного Реквиема, Шостакович посвятил 14 симфонию. Оба что-то глубинное понимали про Смерть. Под влиянием «Леди Макбет Мценского уезда» Бриттен создал свою мрачную оперу «Питер Граймс». Его не смутил, а возможно, и вдохновил отзыв нью-йоркской газеты The Sun, написавшей, что «Шостакович, вне всякого сомнения, является наиглавнейшим порнографическим композитором во всей истории оперы».
В программу фестиваля “Современная музыка” создатели концепции во главе с худруком Театра оперы и балета Алексеем Трифоновым включили произведения современников Шостаковича – в том числе Бриттена. Это позволило воспринять творчество советского композитора в объемном и пестром контексте музыки ХХ века. В программе прозвучало волшебное сочинение Бриттена «Серенада для тенора, валторны и струнных». Пожалуй, это лучшее в ХХ веке произведение, в котором валторна представлена сольным инструментом с огромным количеством выразительных возможностей. Замечательный валторнист Владимир Мезенцев заворожил зал божественным звучанием своих инструментов, используя не только современную валторну, но и натуральную. А обладатель прекрасного тенора Сергей Годин составил с ним гармоничный дуэт, светлый и очень эстетичный.
Глава третья. «Музыка написана кровью сердца. Она ярка и образна, в ней нет ни одной «пустой», безразличной ноты. Всё пережито и осмыслено композитором, всё выражено правдиво, страстно…» (Шостакович о Моисее Вайнберге)
Моисей, или, на польский лад, Мечислав Вайнберг, по словам Шостаковича, «один из самых выдающихся композиторов современности», был обязан Шостаковичу жизнью. Убежав от нацистов из Польши, он попал «под раздачу» в СССР. В 1953 году его обвинили в «еврейском буржуазном национализме» и арестовали. Шостакович обратился напрямую к Берии. Удочерил маленькую дочку Вайнберга. И Вайнберга отпустили. Документ об удочерении символично разорвали за общим столом.
Вайнберг посвятил Шостаковичу несколько своих крупных композиций. Одна из них – глубочайшая по смыслу, философская, непростая, но при этом наполненная выразительнейшими мелодиями и гармониями, Седьмая симфония для струнного оркестра и клавесина, прозвучала в программе фестиваля. Эта симфония открыла первый концерт фестивальной программы – и когда на сцену вышли оркестранты, создалось впечатление, что перед публикой молодежный оркестр. Но, как оказалось, это основной состав оркестра оперного театра, который на самом деле в значительной степени состоит из молодых музыкантов. И, конечно, их юный средний возраст рождает в коллективе свежую и заразительную энергетику, которая передается залу.
Программа фестиваля “Современная музыка” – калейдоскоп музыкальных стилей и персоналий. Звучала музыка Карлоса Чавеса, активного пропагандиста музыки Шостаковича в Мексике. Венера Гимадиева трогательно и очень стильно исполнила популярную Бразильскую бахиану Вила-Лобоса. Прозвучал удивительно красивый Концерт для трубы француза Анри Томази, где блеснул один из наших лучших трубачей Владислав Лаврик. Овациями публика приняла скрипача-виртуоза Андрея Баранова, сыгравшего скрипичный концерт Корнгольда – сочинение, в котором синтезировались академические композиторские приемы и эффектность голливудской киномузыки. Дирижировала оркестром Нижегородского театра оперы и балета Любовь Носова, убедительно доказавшая, что профессия дирижера не имеет гендерных рамок. Известные сочинения чередовались с раритетами. Как, например, Сюита на финские темы Шостаковича, написанная им в 1939-м по заказу к предполагаемому празднованию победы над Финляндией. Празднования не получилось. Сюита канула в небытие, откуда ее извлекли в начале нулевых. Причем сделали это в Финляндии. Сам Дмитрий Дмитриевич, вряд ли радуясь такому заказу, применил здесь свой фирменный метод: написал музыку, в которой практически невозможно идентифицировать его авторство. Сюиту исполнили сопрано Венера Гимадиева и тенор Сергей Писарев. И хотя они предъявили слушателям свое вокальное мастерство, все же я скорее соглашусь с Дмитрием Дмитриевичем, который никогда не включал сей «шедевр» в список своих сочинений.
На фестивале было много открытий и сюрпризов в самых различных жанрах камерной музыки, вокальной, симфонической и даже музыки для кино. Финалом стал «Гамлет», в котором соединились музыка Шостаковича к фильму Григория Козинцева и художественное слово Евгения Миронова.
Григорий Козинцев писал в письме Шостаковичу: «В чёрные минуты (а их так много!) я вспоминаю Вас и думаю: какая же великая сила заключена в Вас, что «самые крупные калибры артиллерии» ничего не могли сделать с Вашей музыкой».
И этими словами, пожалуй, можно завершить сегодняшний разговор о 120-летнем юбилее со дня рождения Дмитрия Шостаковича.