Человек за витражом: в Третьяковке вспоминают Ивана Лубенникова
В Третьяковской галерее сделали посвящение нашему современнику, художнику Ивану Лубенникову, которому исполнилось бы 75 лет в этом году. Вы с ним точно знакомы, если пользуетесь столичной подземкой. Он прославился как художник-монументалист, но прежде всего он — живописец. О его работах рассказала его супруга Наталия Глебова.
О том, что нам предстоит знакомство с художником-монументалистом, мы узнаем еще не зайдя в экспозиционное пространство. По пути в гардероб упираемся в витраж «Курочка Ряба» (уменьшенная копия авторской работы), который мастер изготовил специально для станции метро «Мадлен» в Париже, есть его работы и в нашей подземке. Но сама выставка прежде всего раскрывает его как живописца, которого интересует человек во всех его проявлениях. Об этом без наукообразия, по-человечески просто и тепло рассказала вдова художника Наталия Глебова.
— Я буду рассказывать, как умею и что помню, — начала свое повествование Наталия Васильевна. В центре его внимания — люди, окружавшие Ивана Леонидовича. Сразу выделяем портрет элегантной дамы — «Портрет столбовой дворянки Н. Глебовой» и легко узнаем его героиню, она перед нами,
— Это он меня имел в виду, только когда я была помоложе. Я, конечно, не столбовая дворянка, а просто из дворянской семьи, но ему захотелось так написать, — делится художница.
Неподалеку он сам, «Автопортрет с собакой»:
— Он изобразил себя не на коне, не в костюме с галстуком, а в простой домашней одежде с поленьями в руках и с собачкой у ноги. Он очень любил приезжать в Жаворонки (поселок, где у художника была дача. — М.Б.), работать в своей загородной мастерской. Обычный дом-пятистенок, но прекрасное пространство! Он там растапливал камин, брал альбом, садился и чиркал карандашом, срывал листы, бросал в очаг, а потом вдруг — раз! — что-то случалось и он начинал работать. Обратите внимание, где находятся его инициалы — ему нужна была красная точка у плеча, — и правда, подпись художника мы находим в непривычном месте.
Картина «Отец. Подражание Дейнеке», показывающая отца с ребенком на плече, имеет трогательную историю.
— «Подражание» — потому что Дейнека изображал сильных людей и, как правило, со спины. Но на самом деле этого человека мы все время видели в церкви, он стоял перед нами и на плече у него всегда сидела девочка. Ваня запомнил и вдруг изобразил их. Я думаю, это картина об отце, который защищает, бережет свое дитя от всего. У нас даже дома был случай, когда мы ругали внучку, она сидела с глазами, полными слез, взглянула на эту работу и сказала: «А папа меня все равно любит».
Не чужды были художнику прелесть природы и взаимодействие человека с ней, о чем рассказывает портрет рыбака «Посейдон» — простой мужик с сигаретой в зубах, в хрестоматийной жилетке цвета охры, в футболке в полоску и панаме, а вокруг — обнаженные дамы:
— Он очень любил запах воды, рыбалку и мог проводить так много дней. Здесь он нарисовал, мне кажется, идеал, как бы ему хотелось в жизни — все девушки сходят с ума, а внимание героя портрета — на рыбе. Внешне на него этот мужчина не похож, но есть тут что-то автобиографическое. Обратите внимание на диагональ спиннинга, который делит небо на части — облачную и чистую, и как это отражается в воде — магия превращения воды, отражение в реальности — очень интересно!
Есть и тоскливые работы — «Мужчина», где человек лет 50-ти явно недавно подрался — перебинтованный кулак, лицо в синяках и ссадинах, за чашкой кофе он словно осмысляет произошедшее, а взгляд у него не злодейский, а добрый — не бандит он, не плохой человек и не алкоголик. Что же случилось?
Еще одна работа, вызывающая противоречивые чувства, «Сватовство майора. Вера, Надежда, Любовь» — на ней изображен мужчина в окружении трех дам, ничего от картины Федотова здесь нет, и суть совсем в другом: она о ложности идеалов, обманчивости лозунгов.
Всего на выставке представлено несколько десятков его работ — некоторые аллегоричные, есть вещи с сарказмом и шутками, есть и мифические и религиозные сюжеты, но каждый из них близок к жизни очаровательного в своей простоте человека, каким, кажется, и был сам Лубенников.