«Образцовые похороны», слет Лениных в Москве и «отлакированная биография»: чего мы не знали о Борисе Щукине

Федеральное Информационное Агентство "Mass Media" Окт 25, 2026 0

23 октября в Москве презентовали три книги, затрагивающие историю Вахтанговской школы в широком смысле этого слова. Помимо обсуждения отечественной судьбы китайской принцессы Турандот, которая «переродилась» в России в 1922 году, презентация стала поводом поговорить о Борисе Васильевиче Щукине в свете изысканий известного журналиста, доцента Вышки Виктора Борзенко.

Несколько резанула, правда, реплика уважаемого коллеги, мол, Щукин – «фигура неоднозначная». Хочется верить, что еще лет через двадцать мы перестанем извиняться за то, что когда-то были советскими и сможем произносить: картины Исаака Бродского – замечательно прекрасны, Иван Шадр – гениальный скульптор; книга написана/музей открылся /здание построено/фильм снят просто в таком-то году второй половины 1930-х, а не в «разгар сталинских репрессий» и так далее.

Зато в начале выступления Борзенко передал свидетельство Анны Марковны Брусер, которой ее легендарная бабушка, Вера Львова объяснила, почему Вахтанговскую школу назвали именем Щукина – потому что «он действительно был первым среди Вахтанговцев», причем, «увидев недоумение в глазах Анны», Вера Константиновна добавила: «это был первоклассный артист».

Но вот в чем проблема – и ее Виктор Витальевич четко обозначил — Борис Васильевич, чья биография трагически оборвалась в 1939 году, сам мемуары не написал. Есть актеры, считающие, что должны остаться в истории исключительно своими ролями, например, Алиса Фрейндлих внятно занимает эту позицию. И поскольку для советской власти Щукин был человеком, создавшим канонический экранный и сценический образ Ленина, его биографию отлакировали до безобразия. В 1940-1950-х издавались монографии, в которых не было уже живого, искреннего, подлинного человека и артиста Бориса Щукина – и эту ошибку Борзенко решил исправить, заново обратившись к архивам, дневникам, письмам.

Какие же главные открытия и переоткрытия сделал автор солидного «восстановительного» тома?

Щукин обладал колоссальной работоспособностью, отношением к работе он буквально себе испепелял. На обложке орфографического словаря, принадлежавшего Борису Васильевичу, написано: «Не берите со стола». Для советского театроведения это стало хрестоматийным образцом отношения Артиста к Слову.

Когда Щукин выходил на сцену, он поражал невероятной верой в предлагаемые обстоятельства. Например, когда в «Принцессе Турандот» Евгений Вахтангов дал Максам простор для импровизации, они принесли последнее достижение техники тех лет – электрическую бормашину. Щукин играл заикающегося Тарталью, увидев инструмент в руках другого артиста, он закричал: «АААА!» и убежал.

Советское правительство устроило Щукину невиданные до той поры похороны, прощание продлилось несколько дней – сначала с телом, потом с урной с прахом поток скорбящих не прекращался, речь правительственных чиновников затянулись, так что само предание земле проходило в осенних сумерках.

Поскольку Бориса Щукина нашли мертвым в постели с книгой Дени Дидро «Парадокс об актере» в руках, его смерть стала образцовой. Артисты последующих поколений, перед тем, как ложиться спать, взяли за правило прибираться на случай, если эта ночь для них станет последней.

В СССР проходило что-то вроде «слета» актеров разной степени внешнего сходства со всей страны, играющих Ленина. Предполагалось, что Щукин проведет для них, выражаясь современным языком, что-то вроде мастер-класса.

Источник: www.mk.ru