Забытый гений сатиры: Василий Курочкин и его «Искра»

Федеральное Информационное Агентство "Mass Media" Авг 9, 2026 0

В этот день, 9 августа, ровно 195 лет назад родился Василий Курочкин — поэт, которого при жизни боялись, а после смерти пытались стереть из истории. Сегодня, в день его рождения, вспоминаем забытого гения русской сатиры.

Богата русская поэзия великими дарованиями. И так этих дарований много, что возьмись кто-нибудь составить всеобщий их каталог, то труд такой свёл бы автора в могилу. А потому одни имена мы возводим на пьедестал, впитывая их творчество сызмальства, другие остаются уважаемыми в среде ценителей углублённого изучения литературы, а третьи известны лишь историкам, потерявшись в многочисленной плеяде других творцов. Герой сегодняшней статьи относится к последним. Не потому, что его стихи плохи или недостойны внимания широкой публики — просто так сложилась судьба.

Василий Степанович Курочкин — выдающийся отечественный поэт, переводчик и журналист, творивший во второй половине XIX века. Василий Степанович родился в семье освобождённого крестьянина, дослужившегося до дворянского чина, и, вероятно, это обстоятельство отразилось на всём его творчестве. Поэт чётко видел границу между справедливостью и её отсутствием. Отец выступал примером человека, поднявшегося с самых низов, честным трудом заслужившего своё положение. Тем острее Василий чувствовал боль миллионов бесправных крепостных, не властвовавших даже над своей жизнью.

Первую известность Курочкин получил благодаря переводам французского поэта-сатирика Пьера-Жана де Беранже. Он не был первопроходцем, но до Василия Степановича к этим французским песням в России относились прохладно, считая их чтивом для легкомысленных дам. В своих переводах поэт не стремился к дословности, чем за столетие предвосхитил советскую переводческую «школу Кашкина» и принципы адаптации Норы Галь. Курочкин свободно убирал неработающие части стихов, дополнял их своими мыслями, нередко добавлял намёки на актуальные отечественные события. Цель его перевода — не передать текст дословно, а сделать его понятным русскому читателю благодаря адаптации под местные реалии. И это работало: писатель Николай Лейкин вспоминал, что переводы Беранже Василия Курочкина были популярны среди всего грамотного населения.

Аллюзии на верхушку власти, аккуратно вплетённые в переводы, пугали цензоров. Литературный критик Иван Гончаров, трудясь в цензурном комитете, писал в служебной записке, что книга Курочкина «повредила уже многим, дав образцы искаженных в переводе мыслей и стихов и дурно действуя на эстетическое развитие ее читателей»; самого поэта называл бездарным, а стихи – неуклюжими. Тем не менее читатели выбирали перевод Курочкина, и цензорам не удалось запретить книгу.

Отточив своё мастерство в переводе, Василий Степанович взялся сочинять и собственные произведения. Он печатался в пушкинском «Современнике» (в те годы принадлежавшем Некрасову), журналах «Сын отечества», «Русский вестник», «Отечественные записки», да и почти во всех передовых изданиях того времени. Ценились как его переводы, так и авторские стихи, чаще сатирические. Многие их элементы сейчас будут неясными для читателя, поскольку они писались на злобу дня и отражали тогдашнюю действительность. Другие же, как этот отрывок из стихотворения «Первая любовь», нисколько не теряют актуальности, ведь некоторые проблемы в России остаются вечными:

В зрелых умом, скудных чувствами летах

Тьму новостей прочитаем в газетах;

Про наводненья, пожары, войну,

Про отнятую у горцев страну,

Скотский падеж и осушку болот —

А уж любовь не придет, не придет!

Нет, уж любовь не придет!

Поэзия Курочкина неразрывно связана с его журналистской деятельностью. Вместе с художником-карикатуристом Николаем Степановым поэт издавал журнал «Искра». Это сатирическое издание не просуществовало и пятнадцати лет, но успело стать одним из самых влиятельных в стране. Дворяне боялись узнать себя на его страницах — в те годы даже существовали расхожие выражения «попасть в «Искру»» и «упечь в «Искру»». Василий Степанович умело обличал пороки общества, при этом никогда не опускаясь до оскорблений. Все его произведения были шуточными, но острыми и очень болезненными для объектов его пера.

Неудивительно, что Василий Степанович был настроен революционно. Он состоял в тайном обществе «Земля и воля», к концу жизни оказался под бдительным полицейским надзором и даже несколько месяцев провёл в заключении. Постоянные преследования сильно сказались на здоровье. Журналист Пётр Боборыкин писал о внешних переменах Курочкина: «Мне пожимал руку человек уже далеко не свежий, с сильной проседью, с тревожным взглядом, с несколько осунувшимся лицом и слабым голосом, довольно небрежно одетый».

После смерти Василия Курочкина власть приложила немало стараний, чтобы забыть неугодного поэта. Ещё бы: борьба против несовершенств государственной машины настолько неотделима от его творчества, что никакой цензуре не удалось бы пригладить эти стихи, сделав их стерильными. В 1875-м, когда Курочкин скончался, интеллигенция настолько боялась власти, что хоронить поэта пришли не больше сорока человек. На это в некрологе сетовал публицист Николай Михайловский, добавляя, что Василий Степанович «каких-нибудь пятнадцать лет тому назад был одним из самых популярных людей в России, журнала которого боялись, стихи которого выдержали не одно издание».

Однако поэзия Курочкина не оставалась забытой. Революционерка Надежда Крупская говорила, что люди её поколения помнили стихи Василия Степановича наизусть, хотя и не знали, чьему перу они принадлежат. Высоко ценил поэзию, публикуемую в «Искре», и Владимир Ленин. Оттого с приходом к власти большевиков творчество Василия Курочкина обрело второе дыхание: его стихи издавались, «Искра» активно изучалась на журфаках, а самого поэта превозносили как выдающегося борца за свободу.

А теперь настала эпоха Интернета, в которой поэзия Курочкина затерялась в бесконечных переплетениях мировой сети. В открытом доступе лежит дай бог несколько десятков его стихотворений. Общественности он известен мало, но мы рекомендуем поискать его книги, почитать эти образцы передовой на то время мысли и открыть для себя еще одного великого русского поэта.

А начать можно с этого поражающего своей концепцией стихотворения под названием «Знаки препинания». В нём автор не только высмеял общественные недуги, но и сделал это в какой-то совершенно необычной форме, используя для рифмы пунктуационные знаки — смелый для тех лет эксперимент:

Старый хапуга, отъявленный плут

Отдан под суд;

Дело его, по решении строгом,

Пахнет острогом…

Но у хапуги, во-первых, жена

Очень умна;

А во-вторых — еще несколько дочек

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

(Несколько точек.)

Дочек наставила, как поступать,

Умная мать.

(Как говорят языком и глазами —