Укупник и Кавалерян представили мюзикл по роману Мери Шелли
Мировая премьера мюзикла «Сердце Франкенштейна» с успехом состоялась в «Московской оперетте». Фантастический роман Мери Шелли, написанный английской писательницей в возрасте 21 года и ставший одним из самых известных шедевров мировой литературы, получил оригинальное воплощение в спектакле композитора Аркадия Укупника, либреттиста Карена Кавалеряна, дирижера Константина Хватынца, режиссера Валерия Архипова и других участников творческой команды. Постановка оказалась серьезным размышлением на тему нравственного выбора и моральной ответственности за попытку человека выступить в роли Бога.
Карен Кавалерян признался, что «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мери Шелли – его любимый роман с самого детства. Именно поэтому драматург не стал делать прямую инсценировку, а написал поверх культового текста Мери Шелли собственную историю – своеобразный апокриф канонического архетипа. В версии «Московской оперетты» Виктор Франкенштейн (Иван Викулов) создает своего монстра из убитой циркачки Лабель (Василиса Николаева) – женщины внешне прекрасной, но жестокой, циничной и безжалостной. Чтобы оживить ее при помощи своего адского аппарата, Виктор пересаживает Лабель сердце погибшего друга Анри (Владислав Токарев). Электрический разряд оживляет монстра, одержимого жаждой убийства. Так написано и у Шелли. Но инфернальная героиня Кавалеряна оказывается человечнее людей. Любящее сердце Анри побуждает ее к прощению своего зарвавшегося в непомерной гордыне создателя. Лабель приносит себя в жертву, давая шанс сердцу Виктора Франкенштейна испытать раскаянье. Она отпускает Виктора и его нежную невесту Элизабет (Арина Чернышева). И эта сцена – прямая отсылка к финалу «Призрака оперы», где Призрак также благородно отпускает Рауля и Кристен.
Музыка Аркадия Укупника в аранжировке Яна Березина порадовала не только ожидаемой от хитмейкера мелодичностью, но и отлично выстроенной мюзикловой драматургией. Спектакль имеет номерную структуру, однако в нем много диалогических, ансамблевых и хоровых сцен, в которых происходит динамичное действие. Живой оркестр под руководством Константина Хватынца насыщен фактурным и тембровым разнообразием. Во второй части, когда Лабель становится «существом», музыка органично насыщается ритмами и драйвом симфорока. И во многом это идет от самой исполнительницы роли Лабель Василисы Николаевой, которая продемонстрировала здесь фантастическое актерское и вокальное мастерство. Актриса не побоялась превратиться из роковой красавицы в уродку с конвульсивной походкой и изрезанным черепом. Преобразилась и ее манера пения, приобретя напор и агрессию, характерные для рок-вокала. При этом Николаевой удалось так трогательно сыграть пробудившиеся в монстре человеческие эмоции, что финальная сцена ее самопожертвования вызвала слезы на глазах.
Хорош был и двухметровый красавец Иван Викулов в роли Виктора – его великолепный вокал компенсировал некоторую недостаточность образа, которому не вполне хватило одержимости и амбициозности. Художник Вячеслав Окунев очень живописно изобразил швейцарский буколический пейзаж, в котором вырос и в который возвращается Виктор Франкенштейн. И этот мир больше соответствует характеру героя, чем грандиозная лаборатория, наполненная приборами, электрическими цепями и колбами, в которой ученый ставит свой безумный эксперимент по оживлению мертвеца.
Очень красиво выглядит заключительная сцена, которая переносит зрителей на вершины Альп. Вот и еще одно проявление непомерной человеческой гордыни – бывший студент университета Уолтон (Никита Доброжицкий), потерпев неудачу на почве науки, решает потешить свое эго другим подвигом – первым подняться на Монблан.
Режиссура Валерия Архипова, как это свойственно режиссеру-хореографу, построена на пластических решениях. Здесь танец и цирк, акробатика и балет интегрированы в развитие характеров персонажей и в построение драматургии. Танец нигде не выглядит вставным номером, а является выражением состояния героев и ключевых моментов развития сюжета. Это делает спектакль зрелищным и динамичным. Тем не менее, надо признать, что подобный спектакль – редкость для традиционного понимания формата театра Оперетты. Его можно отнести к ряду мировых шедевров – таких, как «Призрак оперы», «Джекил и Хайд» или «Бал вампиров». Впрочем, и в самой «Московской оперетте» есть «Анна Каренина», которая так же, как «Сердце Франкенштейна», не про «развлечься», а про «задуматься».