У группы «Чингисхан» появилась российская ДНК
Возможность скоротать вечерок в компании иностранного артиста возведена сейчас в ранг чуть ли не запретного удовольствия. И когда такое случается, радость изголодавшихся по музимпорту может быть весьма громкой. Даже если этот артист является иностранным лишь отчасти. Как в случае с немецкой диско-легендой «Чингисхан».
Это тот самый «Чингисхан»? Подобный вопрос, может быть, и звучит как верх наивности, но в данном случае бьет не в бровь, а в глаз. И здесь требуется небольшое погружение в историю.
Тот самый «Чингисхан» (Dschinghis Khan) был образован в 1979 году западногерманским продюсером Ральфом Зигером. Можно сказать, что группу собрали под конкурс «Евровидение». Зигер вместе Берндом Майнунгером написал песню «Чингисхан» и для того, чтобы у трека появилось сценическое воплощение были набраны артисты (коллектив, особо не оригинальничая, решили назвать так же, как и песню), способные соединить диско-шлягер с обозначенной в идее трека пышной ориентальной экзотикой.
В итоге группа «Чингисхан» заняла четвертое место, и в данном случае старое правило «Евровидение», по которому на дальнейшую карьеру есть шанс только у победителя (в вероятности один к десяти), дало трещину. Вокруг «Чингисхана» моментально закипели континентальные страсти, а сингл разошелся тиражом в полмиллиона копий.
На первом альбоме кроме Dschinghis Khan были не менее бойкие хиты Moskau и Samurai, на которых вполне можно было строить плацдарм для новой атаки на чарты. Но удача словно отвернулась от этой пестрой компании. Moskau планировался как некий неформальный гимн московской Олимпиады 1980 года, однако бойкот большинства западных стран привел еще и к тому, что трек потерял всякий смысл.
В СССР у песни сложилась еще более мрачная судьба. Народная молва наделила Moskau страшными строчками «Закидаем бомбами, заровняем танками, о-хо-хо-хо-хо!». На самом деле в оригинальном тексте нет ничего подобного и сюжет крутится вокруг весьма стереотипного (как сказали бы люди в чиновничьих костюмах) представлениях о российской жизни в духе «Наташа, товарищ, бокал, танцы на столах». Впрочем, даже без шутливого перевода и «Чингисхан» вообще и Moskau в частности были слишком ярким, вызывающим и скандально легкомысленным предложением для строителей коммунизма. В общем, группу запретили, что весьма поспособствовало ее невероятной популярности.
Пока в СССР ходили кассеты и бобины с запрещенкой, сами «Чингисхан» готовили новый альбом. Он с треском провалился и к середины восьмидесятых группа, в том виде как ее придумал и собрал Ральф Зигер, развалилась. С тех пор разные участники коллектива пытались объединиться и выпускать под именем «Чингисхан» новые песни и сборники. Каждый новый состав все меньше напоминал тот, что сорвал куш после «Евровидения», хиты прежнего масштаба не появлялись, однако среди музыкантов оставались те, кто верил в лучшее.
На помощь тонущей диско-легенде в начале нулевых пришли российские ретро-фестивали, и таким образом у вновь собранного коллектива началась перезагрузка. У товарной марки «Чингисхан» появились своего рода наследные принцы: Вольфганг Хайхель из первого состава группы и Штефан Трак, который участвовал в танцевальном сопровождении уже в двадцать первом веке. Мужчины то находили общий язык, то разбегались, но в прошлом году Хайхель ушел из жизни, а Трак получил права выступать под названием «Чингизхан» на территории России и некоторых других стран с советским прошлым. Все это отразилось на составе группы весьма парадоксальным образом. Вместе с Штефаном Траком на сцену бара «Руки Вверх!» вышли Лейла Меликли (Меликова) и Андрей Иванов.
На просьбу «ЗД» пояснить этот неожиданный русский концепт герр Штефан отреагировал без тени смущения. «Это получилось случайно, — сказал артист. — Мы много выступали в России и просто познакомились. Лейла, например, была бэк-вокалисткой у Boney M. Мне очень понравилось ее выступление, и я предложил посотрудничать. Потом к нам присоединился Андрей. В этом составе мы работаем довольно давно, успели побывать во многих городах России, часто выступаем в Германии, были в Израиле и Перу. Наверное, мы родственные души — сразу полюбили друг друга».
Вспоминая прошлое, к которому он сам отчасти имеет отношение, Штефан довольно четко определяет причину успеха больших хитов группы. «Все создавалось с большой любовью и добротой, без оглядки на коммерческий успех. Поэтому эти песни до сих пор живут, — уверен герр Трак. — Хотя до сих пор многие недовольны: почему Чингисхан, он же тиран и убийца? Но для меня это просто песня, и я не должен ее объяснять. Думаю авторам понравилось как звучит само слово Чингисхан. Скорее всего, они написали эту песню после того, как напились».
Несмотря на накопившийся опыт выступлений по самым разным регионам России, Штефан отмечает, что для него находиться в этой огромной стране по-прежнему «gross abenteuer» (большое приключение). А на вопрос о перспективах получения российского паспорта (чтобы на визы время не тратить) музыкант игриво подмигивает: «Это моя мечта. Так что если кто-нибудь хочет за меня замуж, то пожалуйста, я все еще свободен».
Появившись на сцене со своими русскими компаньонами, завидный холостяк показал нешуточный задор. Выступление «Чингисхана» в его актуальной реинкарнации отчасти напоминает эскапады Army Of Lovers под соусом балета телевидения ГДР. Но публике это явно нравится.
Начали с Dschinghis Khan, Moskau была в сет-листе третьей, и после этого у танцпола и тех, кто чуть подальше, не заканчивались поводы отплясывать и лить ностальгические слезы в свои коктейли. После участия в местном музыкальном телешоу коллектив обогатил свой репертуар локальными шлягерами, и, нужно признать, что их версия хита Надежды Кадышевой «Широка Река» получилась не менее страстной и порочной, чем оригинал. Если бы герр Штефан дополнил свой камзол и черный парик кокошником, то стал бы еще наряднее. И это было бы очень а-ля рюс.