Штирлиц на сцене: разговор с легендой на языке современности
Премьера спектакля «Семнадцать мгновений весны» в театре «Модерн», состоявшаяся в субботу — событие, заведомо обреченное на пристальное внимание и неизбежные, я бы даже сказала беспощадные сравнения. Обращаться к наследию великого Юлиана Семенова (сценарий, адаптировав роман отца, написала его дочь Ольга Семенова) после культового фильма Татьяны Лиозновой — акт невероятной режиссерской смелости. Никуда не деться от того факта, что картина стала легендой для нескольких поколений. Пойти по стопам Лиозновой, снявшей гениальное кино с гениальными актерами, — это как заранее обречь себя на шквал критики. Кажется, режиссер Юрий Грымов критики не то чтобы не боится, но к ней более чем готов.
Спектакль поражает с первых минут, предлагая не просто инсценировку, а сложную метафорическую конструкцию. Это «театр в театре». Действие начинается с пронзительной и жуткой сцены: в первых рядах партера восседают нацистские офицеры в безупречных смокингах и бабочках. Они — зрители собственной истории. Этот аристократический лоск не случаен: элита Третьего рейха даже на закате империи, шепчась друг другу о неизбежном поражении, продолжала чувствовать себя высшим светом. Идиллию этого «зрелища» прерывают лишь сирены воздушной тревоги.
Отдельный и самый острый вопрос — образ Штирлица. Тень Вячеслава Тихонова, чей лаконичный, «подтянутый» и бесконечно ироничный разведчик стал хрестоматийным эталоном, висит над сценой тяжелым грузом (кстати, премьеру посетила дочь легендарного актера). Зритель привык именно к такому Штирлицу. Но Грымов ломает этот канон. Его Штирлиц нестандартен, он лишен привычной «тихоновской» интонации, он иной, скажем так, местами даже очень уязвимый. Это вызов зрительской памяти: перед нами не икона, а живой человек неспортивного телосложения, несущий на своих плечах неподъемный груз одиночества.
Напомню, что в произведении Семенова Штирлиц — чемпион Берлин по большому теннису.
Хронометраж в четыре часа (изначально предполагалось вообще три действия, но потом спектакль сжали до двух) — это второй вызов, брошенный зрителю. Уместить эпическое полотно Семенова в стандартные два с половиной часа было бы, наверное, просто нереально. На сцене разворачивается огромная галерея характеров: только мужских ролей здесь двадцать девять, и образ каждого должен быть прописан. Чтобы зритель не запутался в хитросплетениях абверовских интриг, актеры часто обращаются друг к другу, называя полные регалии и имена. Это крайне важный драматургический прием: он помогает навигации по сюжету (что важно даже для тех, кто подзабыл первоисточник) и создает эффект протокольной точности, которая так свойственна военной машине.
Но, пожалуй, главное визуальное достижение «Модерна» — это новаторская сценография. Суперсовременные, технологичные и, по слухам, весьма дорогостоящие декорации превращают сцену в живой организм. Особенно впечатляет то, как благодаря новому мультимедийному оборудованию решаются сцены встреч, допросов и поездок. Свет, видеопроекции и динамика создают кинематографический эффект, стирая границы между театральной сценой и кинохроникой. Конечно, поклонники фильма «17 мгновений весны» снова и снова будут сравнивать экранизацию с постановкой. И результат заранее ясен. Но Грымов обещает спектакль улучшать.