Мурашки по коже: пронзительная выставка скульптуры и живописи открылась в ГИМ
Ко Дню защитника Отечества в ГИМ открылась выставка, после которой заново влюбляешься в творчество Василия Верещагина и открываешь для себя искусство фарфоровой скульптуры.
тестовый баннер под заглавное изображение
«История в фарфоре. Патриотическая скульптура Императорского фарфорового завода» — так называется новая небольшая, но насыщенная экспозиция в Историческом музее. В год 80-летия Победы в Великой Отечественной войне мастера Императорского фарфорового завода завершили создание потрясающей, яркой коллекции скульптур, изображающих воинов, наших защитников в разные периоды истории. Скульпторы Алексей Ничепорчук и его коллега Анатолий Данилов показали красноармейцев и белогвардейцев, солдата Победы 1945-го, рядового армейского полка эпохи Николая II и многих других. Вокруг фарфоровых воинов — толпа первых гостей выставки, не подступиться — все разглядывают скульптуру с неподдельным восхищением. Мы-то привыкли, что фарфор — это изящество, грация, хрупкость, а здесь материал выглядит совсем иначе — он стал твердым, массивным, непреклонным. Сколько, оказывается, мужества прячет в себе тонкий и капризный материал! И сколько в нем жизни! Скульптор Анатолий Данилов подчеркнул, что «хотел сделать именно героев, полководцев живыми людьми», получилось! У каждого воина очень выразительное лицо, и вот что удивительно: в них нет нарочитого героизма, вычурной храбрости, но много человеческого: в тяжелых взглядах, повидавших гибель товарищей и ужас взрывов, немало боли, но совсем нет страха — они знают, за что сражаются, и главное — за кого. И это — напоминаю! — фарфоровая скульптура.
Каждая фигура — ручная работа, причем работы не совсем фантазийные, скульпторы Анатолий Данилов и Алексей Ничепорчук стремились к исторической достоверности в костюмах воинов, для этого тщательно изучали архивные материалы, гравюры, консультировались с учеными-историками. Отсюда и выбор материала — бисквитный фарфор, позволяющий точнее всего изобразить детали обмундирования, а еще отсюда — такие выразительные лица, у которых, судя по всему, нет реальных прототипов, потому что свои образы мастера называют художественными. Кстати, прототипы изделий оправлялись на экспертизу к историкам военного костюма, чтобы наверняка избежать неточностей, которые были в данном случае недопустимы. Так что по фарфоровым воинам вполне можно изучать все тонкости отечественной истории обмундирования.
ГИМ не носил бы свое гордое звание одного из лучших музеев страны, если бы просто показал знаковые и изысканные скульптуры (хотя они сами по себе и правда достойны внимания!). Фарфоровых воинов поместили в окружение картин Василия Верещагина — пожалуй, нашего самого знаменитого живописца-баталиста. К стыду признаю, что далеко не все из работ, представленных на выставке, оказались знакомыми — оттого и интереснее их рассматривать. Помните, как в школе читали «Войну и мир»? Многие закрыли книгу на этапе гостиной Анны Павловны Шерер — раздражение дичайшее вызывали огромные куски текста по-французски с переводом мелким шрифтом внизу. Так Лев Николаевич добивался отвращения у читателя к языку, вообще-то, врага, на котором разговаривали в России. То же самое отвращение к врагу испытываешь, глядя на полотно «Мир во что бы то ни стало» изображает Наполеона — голова взрослого человека словно присоединена к детскому толстому тельцу с торчащим пузиком и злобным взглядом на гномьем лице… Он больше похож на злодея из сказки, чем на великого императора и полководца, но какую трагедию принес в мир этот «персонаж»! Еще одна работа — «Наполеон на Бородинских высотах», где император смотрится пожалуй даже смешно на фоне своих же бравых, элегантных высоких и стройных воинов. Они стоят, а он сидит, вытянув короткие ножки… Какая ирония!
Совсем иначе изображены наши — «Не замай! — дай подойти!» («Не замай» означает «не трогай») Показывает крестьянский отряд самообороны из сел Смоленской губернии, из засады мужики наблюдают за движением врага. Во главе — Семен Архипович, сельский староста, вооружены они косами и топорами, а также тем, что удалось отбить у врага. Верещагин показывает крестьян, чьи лица испещрены морщинами и усталостью, мужественными, осанистыми и бесстрашными. Рассматриваем пристальнее и замечаем, что в руках одного из героев полотна не оружие, а крест…
Узнаем и продолжение истории Семена Архиповича — на полотне «В штыки! Ура! Ура!» ближайший к нам гренадер — Иван, сын уже расстрелянного сельского старосты. В штыки он ходил не впервые, сражался всегда бесстрашно. Перед нами портрет человеческой отваги и жажды отстоять смерть своих близких, чтобы умерли они не просто так, чтобы жертвы их не были напрасными. Кстати, документально известно, что в месте боя у Красного гренадеры обнаружили замерзшие останки трех крестьян, среди которых Иван узнал отца. Вырыли могилу, похоронили, а после войны в родном селе историю героев-односельчан Иван рассказал всем — память о них хранили долго.