«Сопрано»: сериал, заставивший телевидение повзрослеть

В конце девяностых сериалы считались «жвачкой» для домохозяек. Но в 1999 году вышел «Сопрано» — и всё перевернулось. Рассказываем, как один мафиози с паническими атаками устроил телевизионную революцию.

В 1999 году телевидение изменилось навсегда. В то время между ним и серьёзным кино существовала чёткая граница, стереть которую не удавалось. Определить причину трудно: почему-то зритель был готов платить деньги за сложную драматургию в кинотеатрах, но на малых экранах предпочитал что-то размеренное и безопасное. Зачастую сериалы ориентировались на домохозяек — действия персонажей всегда проговаривались вслух, чтобы зрители, отвлекаясь на бытовые занятия, не теряли нити сюжета. Сама эта нить редко тянулась дольше нескольких серий, что позволяло присоединиться к шоу с любого момента, а следовательно, жизнь главных героев к началу нового эпизода возвращалась на круги своя. Все события происходили в рамках одной серии, и если ты пропустил прошлую, то, приступая к новой, мог быть спокоен — всё будет понятно. Но пришёл Дэвид Чейз и сломал все привычные зрителю устои. 

Другая мафия

К концу прошлого тысячелетия истории про мафиози пользовались успехом: «Крёстный отец», «Славные парни», «Неприкасаемые» — но всё это в кино. На телевидении предпочтение отдавали положительным персонажам, а противоречивые или отрицательные главные герои оставались на больших экранах. Дэвид Чейз взял популярную гангстерскую тему, очистил её от пафосной шелухи, приземлил её героев и выпустил новаторский сериал. Так зритель познакомился с Тони Сопрано — обаятельным шутником и семьянином, и в то же время высокопоставленном мафиози, изменщиком и убийцей. Жизнь преступников отошла от киношных павильонов и развернулась буквально по соседству: в кофейнях, мясных лавках, стриптиз-клубах и итальянских ресторанах. К возвышенным криминальным проблемам добавились знакомые каждому житейские: ссора с детьми, переживание о будущем своей семьи, проблемы с зависимостями. 

Немалая часть хронометража происходит в стенах психиатрического кабинета: босс преступной семьи страдает от панических атак и нуждается в помощи. Герой сразу силён и уязвим, он одновременно совершает бесчеловечные преступления и терзается от несправедливостей судьбы. Труднее всего дону мафии даются не криминальные разборки, а тяжёлые взаимоотношения с собственной матерью. Тони Сопрано одновременно притягивает и отталкивает, вызывает сочувствие и ненависть —  такого на телевидении раньше не случалось.

Смотри внимательно

Каждая серия «Сопрано» — пазл длинной истории. Во всех эпизодах герои переживают конфликты, сказывающиеся на их будущем и влияющие как на судьбу одного сезона, так и на ход сериала в целом. Историю не получится включить на фоне: диалоги и визуальное повествование работают вкупе и дополняют друг друга. Причины событий могут быть неочевидны при беглом просмотре, требуя глубокого погружения. 

Сериал долго опасались пускать в производство. В Fox, прочитав сценарий, решили, что подобная история и способ повествования не будут пользоваться спросом. Шанс проекту дали в HBO, когда директор Крис Альбрехт ознакомился с материалом и увидел в главном герое обычного человека — противоречивого и неоднозначного — который отличался от большинства лишь принадлежностью к мафии. 

Люди как люди

Ещё одним новаторским подходом к производству стал подбор актёров. Дэвид Чейз не искал их под персонажей, он писал героев, основанных на исполнителях ролей. Истории отталкивались от их типажей, харизмы и повадок. Это стирало черту между реальным человеком и вымышленным, заставляло зрителя верить в происходящее как никогда прежде.

Были среди актёров и реальные преступники. Тони Сирико, воплотивший роль Поли Галтиери, до своей актёрской карьеры действительно был связан с мафией: 28 арестов и реальный тюремный срок. Оттого каждая его реплика совершенно естественна, ни в одном действии нет фальши. Кроме того, его герой верит в призраков и вообще склонен к разного рода суевериям — это приземлило мафиозника до простого человека, который, между делом, может совершить убийство.

Но это очеловечивание не было фальшивым. С мира преступности спала сказочная пелена, и зритель увидел, что по ту сторону экрана — очень похожие на него люди, пусть и совершающие ужасные вещи. Честность подтверждали и члены реальных мафиозных группировок. Известен случай, когда с Джеймсом Гандольфини, исполнителем главной роли, связались из преступного мира: работу актёра похвалили, но отметили, что «дон мафии не может носить шорты». Позже эту деталь обыграли и в самом сериале.

Наследие

Сериал высоко оценили ещё во время выхода. Оказалось, что зритель утомился от телевизионной «жвачки» и был готов к сложным и долгим историям о противоречивых героях. Просмотры били рекорды, а создателей заваливали премиями: десятки «Эмми» и «Золотых глобусов»; регулярно состав отмечали и премией Гильдии актеров. То был расцвет телевидения, его перерождение и начало новой эры.

Но всё должно закончиться. На шестом сезоне Дэвид Чейз принял решение завершить историю, чем окончательно разделил телевидение на до и после. Концовка сериала проста, гениальна и неоднозначна. Хотя она кажется очевидной, её в то же время принято называть открытой — зрители по сей день спорят, что же всё-таки произошло в той закусочной. Когда серия вышла впервые, люди не верили, что увидели финал. Миллионы зрителей полагали, что у них отключили свет или сломалось телевидение — из всех возможных вариантов Чейз выбрал самый неожиданный и в то же время самый правильный.

«Сопрано» и его главный герой Тони открыли дорогу новому телевидению. Благодаря ним стали возможны «Игра престолов», «Прослушка», «Во все тяжкие» — и создатели перечисленных шоу неоднократно признавались в этом. «Сопрано» сделали для телевидения то, что «Крёстный отец» сделал для кино. Они показали, что преступник может быть человеком, а герой — чудовищем. Что зритель готов не просто развлекаться, но и думать. Телевидение повзрослело. И это случилось в 1999 году.