Загадка мистического места: необычную выставку открыл Пушкинский музей
А вы знали, что у музеев тоже бывают свои дачи? И нет, речь не идет о каком-нибудь пансионате, куда ездят отдыхать сотрудники по блату, а о настоящем загородном уютном домике на природе, где за окном поют петушки, а внутри наливают травяной чай из ингредиентов, собранных в местном лесу. Такова «дача» Пушкинского музея в Тарусе — Мастерская Эдуарда Штейнберга, где открылась новая выставка «Пейзаж времени» Сергея Карева. Чем удивил Пушкинский в этом году — рассказываем в нашем материале.
О «даче» Пушкинского. Всего каких-то два с половиной часа, и вы в Тарусе — городе, знаменитом во многом благодаря Марине Цветаевой. В центре расположен памятник поэту, за которым открывается хрестоматийный вид на реку Оку, знакомый по пейзажам Поленова. Глядя на него, невольно сам захочешь собственноручно, хотя бы штрихами в карандаше, но зарисовать увиденное, чтобы память о встрече с природой потрясающей красоты осталась не только в памяти фотопленки смартфона.
Казалось бы, при чем тут Пушкинский? Еще на рубеже веков, в 1890-1910-е годы семья Ивана Цветаева, основателя Музея изящных искусств имени императора Александра III (ныне ГМИИ им. А.С. Пушкина) периодически отдыхала на даче как раз возле Тарусы. Любил сюда приезжать на отдых для души большой друг Пушкинского, пианист Святослав Рихтер. Так что Таруса по праву может носить гордое звание города Пушкинского музея.
Эдуард Штейнберг — художник, без которого разговор о нонконформизме был бы неполным и неправильным, с большим удовольствием работал в своей уютной мастерской, здесь же, в Тарусе. После его ухода из жизни в 2012 году его вдова, Галина Маневич, передала в дар музею ряд его работ, позже — несколько гуашей отца художника, Аркадия Штейнберга, а в 2016-м году Галина Иосифовна и вовсе подарила Пушкинскому мастерскую своего супруга — тот самый домик, где художник работал (но не жил!). Уютное пространство исключительно для труда бережно хранит память о мастере, но вот что удивительно: «консервировать», превращая в мемориальный музей, его не стали, а напротив, вдохнули вторую жизнь. Так, здесь появилась настоящая «дача» Пушкинского музея, где ежегодно трудятся молодые художники, приезжая сюда для работы и за вдохновением.
Художник Сергей Карев. Молодой художник родом из Пензы живет и работает в Петербурге. Однако последние два месяца он провел здесь, в Тарусе, где, будучи резидентом Пушкинского, Сергей трудился в мастерской Штейнберга, пропитывался окружающей сказочной природой и готовил свою персональную выставку в необычном пространстве рабочего дома художника. Итог труда — выставка «Пейзаж времени», где молодой мастер сквозь время вступил в диалог со старшими коллегами — Эдуардом Штейнбергом, конечно, а также с Казимиром Малевичем и Исааком Левитаном. В результате, получился занимательный цикл-размышление о феномене тарусского пейзажа, где целью было не реалистично отразить красоту местных видов, а поразмышлять, в чем именно состоит его очарование и каковы его загадки.
«Пейзаж времени» — взгляд зрителя. Выставка соткана из потрясающих контрастов. С одной стороны, вы входите в обычный загородный уютный домик, где все располагает к душевному комфорту. Здесь вас встречает сам художник, он по-домашнему — в тапочках и в комфортной непарадной (но стильной!) одежде, в руках держит чашку с ароматным травяным чаем (на чашке — олени, новогодние узоры и надпись «Счастливого Рождества» на английском, иронично, но за день до этого тут, как и в Москве, высыпал впечатляющий слой снега). Нам тоже наливают травяной чай и кажется, что сейчас мы отдохнем, расслабимся и в обновленном состоянии души и тела вернемся в суетную столицу. Однако на первый взгляд простые и понятные работы ставят философский вопрос, к которому ты оказываешься не готов: в чем мистика этого места? Работы сочетают в себе черты реализма, но есть и элементы беспредметности, когда на первый план выходит чувство, испытанное автором. Сергей Карев насыщает увиденное своими собственными ощущениями, а зритель, глядя на них, невольно оказывается вовлечен в диалог с мастерами, который ведет автор и вместе мы ищем ответ на вопрос: что есть в Тарусе такое, чего нет нигде больше? Вопрос риторический, но одно ясно точно — течение реки и дуновение ветра с воды однозначно пропитаны чем-то волшебным, как иначе объяснить непреодолимое желание, возникающее едва ли не у каждого, кто здесь оказывается: взяться за карандаш, сесть с планшетом здесь, на берегу реки и оставить на бумаге отпечаток чувств своей души?