«За брак заплатила жена»: воспоминания о ведущем «Городка» Илье Олейникове
10 июля известному актеру и телеведущему Илье Олейникову исполнилось бы 79 лет. К своей славе артист шёл долго. Однажды на телевидении он встретился с актёром Юрием Стояновым и стал его партнёром по замечательной телепередаче «Городок», которая заслуженно считается классикой отечественного ТВ. У артистов и дни рождения в один день, только Стоянов появился на свет на десять лет позднее Олейникова.
Корреспондент «МК» не раз встречался с артистом. Каждое интервью с Ильёй, превращалось в увлекательное шоу, он не только на экране, но и в жизни был добрым, открытым, ироничным, человеком, прекрасным рассказчиком. Вот несколько интересных подробностей из жизни артиста, которые оставались за кадром интервью.
***
Бегу по Фонтанке, на улице промозгло, осень. Я уже в демисезонных сапогах и лёгком пальто. Влетаю в студию «Городка», она находилась в одном из двориков на набережной. Олейников знал, что я должна была войти. Телевеущий, сидит ко мне спиной, эффектно поворачивается, на нём – ярко — оранжевая майка и белые брюки. Видит, что я изумилась, но вида не подаёт.
«Не жарко», — спрашиваю с иронией. — «Совсем нет! Я только что из Испании вернулся, — отвечает он и встаёт. — Ну, теперь я похож на своего сына? (сын Ильи Олейникова — известный музыкант Денис Клявер — прим. авт.).
С гордостью показывает мне свои накаченные мышцы.
— Похож, пожалуй, — одобрительно киваю и понимаю, что он в прекрасной форме. На тот момент ему было около шестидесяти. Олейников продолжал много курить, но ходил заниматься в зал.
Однажды решил почитать мне стихотворение.
— Не буду дальше читать, — вдруг сказал он.
— Почему?
— Там… мат.
— Дерзайте, слов из песни не выкинешь.
— Там тяжёлый мат, — опустив голову, прошептал Илья Львович, и почему-то покраснел (Кстати, Олейников предпочитал, чтобы к нему обращались без отчества, — прим. Авт).
— Ну, ладно… И он произнёс эту концовку. Сказано было действительно жёстко. Но из его уст это звучало совершенно не оскорбительно, а только придавало пикантность его рассказам.
«Жена долго терпела мою неустроенность»
«Я написал музыку к фильму «Тайский вояж Степаныча», где играю главную роль. Пойдём в нашу студию, послушаешь?» — предложил Илья, когда я пришла на встречу для очередного интервью.
Мы входим в отдельный кабинет, где для нас играют музыку из будущего фильма.
— Как тебе?
— Очень здорово, спасибо.
— Хорошо пишу, — с гордостью запрокинув голову, произнес он.
– Когда успеваете ещё и музыку писать?
Ночью.
Разговор неожиданно перескакивает на личное.
— В фильме «Тайский вояж Степаныча» мою жену играет Люба Полищук, — продолжает рассказ Илья. — Я так захотел. Мою супругу может сыграть только Люба. Для меня она – идеальная жена в кино. Вот приедет Люба в Питер, я тебя с ней обязательно познакомлю.
— А какая она — идеальная жена?
— Та, которая не выносит мозг, добрая, не стерва. Одним словом, как моя Ира. Хочешь, я тебе историю расскажу, как мы с Иркой однажды поссорились, а потом помирились?
— Конечно хочу!
— Мы были на море и как-то пошли на пляж, где вдребезги разругались. «Тьфу, не хочу с тобой больше рядом здесь сидеть», — сказала моя благоверная и побрела прочь по пляжу. Видимо, хотела развеять свою тоску-печаль, что такой идиот, как я ей достался. Долго её не было, я уже начал волноваться, как вижу: она возвращается и смеётся так, что люди на неё оборачиваются. Думаю, ну все, от горя, что со мной связалась, у неё крышу снесло. А она говорит: «Илюшка! Какой ты у меня талантливый! Иду по пляжу, сидит компания молодых людей и, что — то, читая, хохочут, аж, за животы держатся. Я остановилась, прислушалась… Представляешь, они твою книгу читают! Какая я счастливая, что ты мне достался». Ну, что ж, — говорю, — мне теперь придётся каждый раз оплачивать дорогу этим ребятам, чтобы они за нами путешествовали, и успокаивали тебя, когда ты будешь на меня сердиться. Она кинулась ко мне в объятия. Это я о том, что все надо воспринимать с юмором. Ира ведь так долго терпела всю эту мою неустроенность, моё безденежье. Когда я её обижаю, то чувствую себя человеческим убийцей.
— Вы эмоциональный человек. В себя быстро приходите?
— Очень эмоциональный! Загораюсь также быстро, как и остываю. Терпеть не могу ссор.
Меня очень трудно зацепить. Конфликты в семье быстро улаживаются. Но этот промежуток между началом скандала и его угасанием невыносим. Ира молчит по двое суток. Это самое неприятное. При этом она всё для меня делает: дома порядок, еда на столе, брюки и рубашки наглажены. Бессмысленно в этот момент наводить какие-то мосты, конфликт должен перегореть в её душе. Я себя в такие минуты чувствую убийцей, который истязает бедную женщину.
— Которая вас, наверное, очень любит.
— Да! Помню, пригласил Иру впервые на мороженое, потому кроме как на него у меня больше не было денег. Понятно, что потом захотелось кофе. «Три с полтиной», — сказал официант. Ириша, посмотрев на меня, достала из своей красивой импортной сумочки деньги. Моя замызганная трёшка очень жалко смотрелась на фоне её новенькой шуршащей десятки. Я не знал, куда и глаза девать. Сколько этих десяток она вытащила из своей этой сумочки… Пришли мы регистрироваться в ЗАГС, надо было заплатить пошлину за регистрацию, а у меня и рубля не было. Снова выручила волшебная сумочка. Ира мне об этом никогда не напоминала, она просто всегда в меня верила.
Я понимала, что Илья всегда ждал этот вопрос о внуке. Это было неизменной традицией наших интервью. «Илья, расскажите мне о Тимоше», — звучала моя просьба и Илья ещё больше «зажигался».
— Тимоша — это моя любовь и… моя боль! (Сегодня 24 — летний Тимофей Клявер, выпускник мастерской Л. Додина, актёр Московского Губернского Театра, прим. авт)
— Почему боль?!
— Потому что он не всегда рад со мной общаться. Пришёл к нему недавно. Бегаю над ним как Дед Мороз, предлагаю ему почитать, поиграть. Он снизошёл, подошёл ко мне. Минут через пять четырёхлетний внук говорит: «Ну, наигрался уже? Бабушка уходит». В смысле — не пора ли тебе дед валить. Тимоха — это страшный человек, он умеет танцевать брейк-данс! У него несколько барабанов, гитар. Обожает слушать Фредди Меркьюри, сам научился ставить диск. Когда меня или отца видит по телевизору, никак не реагирует — до лампочки ему наши дела. Играем мы с ним, играем, а потом он мне говорит: «Дед, ты меня уже достал!» Если серьёзно, то хотелось бы видеться с Тимошей чаще. Мы с Ирой подарили ему гитару и теперь на пару с ним бренькаем и тренькаем, а с бабушкой он учится водить машину.
— А вы водите машину?
— С ума сошла?! Первый столб будет мой! Я плохо общаюсь с техникой и очень эмоционален, поэтому посадил за руль Иришу. В общем, как ты поняла, без своей Ирочки я ноль без палочки.
«Кишинёвский Отелло»
«А ты эту историю не хочешь написать? Мне самому она очень нравится», —говорил обычно Олейников, закуривал сигарету, клал ногу на ногу и тут начинался театр одного актёра. Одна из таких историй — романтическая и очень трогательная — о его отце Льве Анатольевиче.
— Фантастическая история! Тётя Таня, так звали любовь моего папы, преподавала русский язык, а у папы было четыре класса образования. Несмотря на это, она его очень любила, иначе их роман не длился бы сорок лет. Отец был красивым, видным. В те времена он умел зарабатывать хорошие деньги. Вообще у него была масса достоинств. Это был такой жеребец, в мужском смысле этого слова (прости. Господи, что я говорю так об отце). Он был семьянином, не мог нас бросить. Мама, конечно, все подробности романа знала от подруг, которые не без удовольствия приносили последние новости. Мой родной Кишинёв — маленький город, там особо не скроешься. Тем более, что отец даже на курорт всегда ездил не с мамой. Знал об их связи и муж тёти Тани. Он работал начальником районного отделения милиции, и всё время в порыве гнева пытался папу застрелить. Но ни мама, ни кишинёвский Отелло, не могли остановить этот тайфун страсти. Что интересно, я очень хорошо относился к тёте Тане, любил после школы забежать к ней, выпить чаю с вареньицем, почитать свои ранние стихи — кстати, ужасающие. Мне правилось, что она меня хвалила, и я спешил к ней с новой стопкой своей поэзии про любовь и смерть. Когда умерла мама, папа предложил тёте Тане расписаться, но она не решилась. Не могла бросить больного мужа. В тот момент влюблённым было за 70, но их чувства слабее не стали. Папа уехал в Израиль. Звал с собой свою любимую. Наконец, её муж умер, она стала собираться к папе. А мой отец случайно споткнулся, ударился о какую-то металлическую жердь, пролежал две недели в больнице и умер. Бедная тётя Таня была в абсолютном шоке, она сникла и через год ушла навсегда. Так закончился этот грандиозный роман.
— Вы сами влюбчивый человек?
— Это мои герои на экране влюбляются, а я только делаю вид. Вообще по натуре я не влюбчивый, а увлекающейся. Любовь — определённый транквилизатор, она стимулирует творчество. А вот безответная любовь — она не мешает, а дестабилизирует. Поскольку я — не Домогаров, мне женщины никогда не давались легко, приходилось очень много преодолевать, чтобы Она — стала моей.
— Так и должно быть: мужчина по своей природе охотник…
— Ну, не до такой степени! Есть мужики, которым запросто удаётся соблазнить женщину. У меня был партнёр на эстраде Рома Казаков — Я не скажу, что он был красавцем, — продолжил Илья. — Человек маленького роста, лысоватый, но в нём присутствовала какая — то магия, которая исключительно на всех дам действовала убойно. Ему хватало пяти минут, чтобы затащить женщину в постель. Хотя я тебе сейчас соврал. Тащить никого не надо было, она сама туда шла. Женщинам всегда хотелось пожалеть маленького Рому, а он этим пользовался, Царствие ему небесное. (Популярного в 80 – е годы артиста Романа Казакова, Олейников часто вспоминал в своих рассказах. «Вопрос, конечно, интересный» — многие помнят их коронный номер. Друга Олейникова не стало в 1986 году, когда ему было 38 лет. По иронии судьбы, через четверть века Илья уйдёт из жизни по той же причине, что и его первый партнёр по сцене, у него диагностируют онкологию лёгких — прим. Авт.). Мне же приходилось брать женщин приступом при помощи лестниц, таранов, огромного количества вина, интересных рассказов. В 80 % случаев такие старания оборачивались провалами.
***
Разумеется, ни одно интервью не могло обойтись без вопросов о детище Олейникова.
— Юрий Стоянов как — то сказал, что настанет время и «Городок» придётся закрыть, а Илья на это очень обижался.
Говорить можно всё, что угодно. Это всё равно, что размышлять о том, что мы рано или поздно умрём. Однако мы продолжаем жить и никогда не думаем, когда пробьёт последний час. Собственная смерть кажется невозможным делом. Точно также и с «Городком». Конечно, конечно, когда — ни будь всё закончится. Сколько можно топтать одну и ту же дорожку? Вообще – то мне за «Городок» никогда не было стыдно. За новый сентябрьский проект я даже гордость испытываю. Хотя это не моя заслуга, а сто процентов Юры Стоянова. Говорю без всякого самоуничижения. Мой плюс лишь том, что я комфортно чувствую себя в кадре.
Последний раз я позвонила Илье Львовичу 10 июля 2012 года, в день его 65-летия. В трубке не узнала его голос, он не говорил, а хрипел.
— Я в больнице, — сказал Олейников, — заболел.
Почувствовав, что ему тяжело даётся каждая фраза я быстро «свернула» разговор. Поздравила, пожелала скорейшего выздоровления. Илья Львович меня поблагодарил, но я впервые услышала в его голосе какую — то безучастность. Больше мы с Олейниковым никогда не общались. В ноябре ведушего «Городка» не стало.