«Юношу и смерть» с «Блестящим дивертисментом» представил Мариинский балет
Балетная труппа Мариинского театра показала премьеру балета Леонида Якобсона «Блестящий дивертисмент» и возобновление балета Ролана Пети «Юноша и смерть». Премьера прошла на Исторической сцене Мариинки, в рамках XXXIV музыкального фестиваля «Звезды белых ночей».
Первым на вечере представили «Шопениану» — балет Михаила Фокина, традиционно идущий здесь с 1907 года. Вторым — балет Леонида Якобсона «Блестящий дивертисмент», который и стал для Мариинского театра премьерой. Музыкальным руководителем новой постановки выступил маэстро Гергиев, а педагогами-репетиторами, перенесшими балет, который с 2023 года опять идет в театре Якобсона, Вера Соловьева и Николай Левицкий. А завершал вечер балет Ролана Пети «Юноша и смерть», составленный из трех одноактных балетов. Все три — миниатюры, относящиеся к балетным шедеврам минувшего века. В Санкт-Петербург для его возобновления приезжал Луиджи Бонино, танцовщик и друг Ролана Пети на протяжении многих лет, которому сейчас и принадлежат права на постановки балетов этого гения XX века.
12-минутная миниатюра Леонида Якобсона «Блестящий дивертисмент» перенесена в Мариинский театр, став помимо «Спартака» и «Шурале» уже третьим балетом Якобсона, включенным в его репертуар. Что логично: ведь Леонид Якобсон до создания собственного театра был одним из выдающихся хореографов Кировского (ныне Мариинского) балета и одним из создателей его знаковых постановок. Кристально чистая классика, фольклор, гротеск — вот палитра, использованная хореографом как в больших работах, так и в миниатюре. И именно миниатюры стали любимым и коронным якобсоновским жанром.
Музыкальной основой балета «Блестящий дивертисмент» стал «Блестящий дивертисмент» Глинки — одно из сочинений, созданных композитором под впечатлением от поездки в Италию в 1830-х годах. Остановившись в Милане, он проводил вечера в театре Ла Скала и слушал итальянские оперы. В музыке «Блестящего дивертисмента» легко угадываются темы «Сомнамбулы» Беллини. А в хореографии считываются отсылки к «Спящей красавице» Чайковского, задуманной в свое время как оммаж эпохе «короля-солнца» — Людовика XIV. Постановка Якобсона и представляет собой изящную стилизацию балетного искусства той эпохи, где классическая хореография сочетается с новаторским стилем мастера.
Оформлен балет очень красиво. Золоченая решетка, похожая на знаменитые Королевские ворота Версаля и его парка. На античных колоннах — декоративные вазоны с цветами. А над парковой решеткой, под колосниками, — золотое солнце, символ короля Людовика XIV (декорации Михаила Сапожникова). На этом-то великолепном фоне Мажордом церемонно объявляет выход пар. Их танец и взаимодействие друг с другом составляют основной смысл этого практически бессюжетного сочинения великого хореографа XX века. Танец же самого Мажордома (в первом составе — Ярослав Байбордин, во втором — Халид Мардини) сквозным действием пронизывает сам балет.
Правда, прически танцовщиков с косами-хвостами и бантами, их камзолы, а также пачки балерин (костюмы Анны Якущенко) относятся скорее ко двору королевы Марии-Антуанетты, нежели «короля-солнца». Это почти всеобщая современная тенденция: даже в постановках, которые по первоначальной задумке относятся к эпохе барокко, нынешние художники воплощают эпоху рококо.
Впрочем, в балете Якобсона все же не это главное. Главное — сам танец, который и сегодня покоряет своей беспримерной технической сложностью. Кажется, и не исполняли этот балет столько лет лишь потому, что просто некому было одолеть эти придуманные Мастером технические преграды и каверзы. И вот такие артисты наконец появились: Антон Осетров, Рома Гуделев, Валерия Кузнецова, Роман Малышев и другие танцовщики Мариинки.
Особенно покорила своим стилем и точностью исполнения главная пара роскошного спектакля: Антон Осетров — Екатерина Морозова. А также проделанная и Ярославом Байбординым, и Халидом Мардини с большим юмором партия Мажордома. Выдержать ироничную жеманность манер, задуманную хореографом, не ошибившись и не увязнув при этом в головоломной хореографии, здесь очень важно. И в том, и в другом балетные артисты Мариинского были великолепны.
Другой 18-минутный шедевр XX века — балет Ролана Пети «Юноша и смерть» — был создан совсем юным Пети еще в 1946 году как воспоминание о Нижинском. Борис Кохно, бывший личный секретарь Дягилева, и Жан Кокто, тоже дягилевский соратник, захотели прославить своего любимца — одноклассника Пети по школе Парижской оперы, 22-летнего Жана Бабиле. Создать для него что-то вроде «Видения розы» — легендарной роли Нижинского, но на новый лад.
Как и «Видение розы», балет поставлен всего на двух танцовщиков. Кокто сочинил сюжет для пришедшего к нему с просьбой Пети за несколько минут, только выйдя из ванной. Джазовые мелодии из модной тогда американской песенки «Фрэнки и Джонни», под которые репетировался балет, Кокто в день премьеры неожиданно заменил на Пассакалию до минор Баха, превратив балет в духе средневекового жанра «пляски смерти» в трагическую и величественную современную фреску. В открывающейся панораме Парижа 1946 года с Эйфелевой башней и сверкающей на ней огромными буквами рекламе Citroën видны полуразрушенные, без крыш, дома…
В большой моде была тогда философия экзистенциализма. «Пограничная ситуация», проблема выбора жизни или смерти, после войны заинтересовала многих интеллектуалов. И это был балет о Призраке Смерти: юноша ждет возлюбленную, а встречает соблазнительную красотку, которая оказывается Смертью…
Балет был революционным. Можно только представить, как шокировала балетоманов угловатая резкая пластика, шумные прыжки с тяжелыми приземлениями, топот, бег и швыряние стульев на сцене. Бабиле и Пети проснулись наутро знаменитыми.
С того времени вписаться в «Юношу и Смерть» мечтают самые титулованные танцовщики в мире, но удается это далеко не каждому. В Мариинском театре с самого момента постановки в 1998 году много артистов, создавших в ней интересные и значительные партии: Ульяна Лопаткина и Игорь Зеленский вошли в историю как первый состав исполнителей; Андриан Фадеев и Диана Вишнёва, Вячеслав Самодуров — все они врезались в память как создатели значительных и трагических образов, раскрыв при этом новые грани своего актерского дарования. А для Владимира Шклярова образ Юноши стал знаковым, увы, даже в чем-то предопределившим его судьбу.
Новые исполнители легендарных ролей справились со своими задачами по-разному. Для Алексея Ороховски роль Юноши можно рассматривать как первые эскизы партии. Во всей сложности и глубине прочувствовать роль он пока в силу возраста не успел. Но, думается, одаренный артист, несомненно, найдет свои подходы к психологически непростой партии. Рома Гуделев, немногим постарше Ороховски, сумел показать образ своего героя во всей его экзистенциальной сложности, внешне и по манере исполнения в чем-то даже неуловимо напоминая Жана Бабиле. Образ Юноши и его конфликт со Смертью прорисовал мощно и драматически выразительно. Такой же значительной получилась роль Смерти и у Валерии Кузнецовой.