В ЗИЛАРТе открылась выставка из Русского музея
Любят у нас, к сожалению, навешать ярлыки, а мы ведемся и верим, что современное искусство, созданное в непростом прошлом столетии, обязательно непонятное, сложное и уродское. А на практике выясняется, что не так страшен черт, как его малюют. В Москву приехала выставка «Русский музей в ЗИЛАРТе. Шедевры искусства второй половины ХХ века. Дар Петера и Ирене Людвиг» и показала красоту и вечнозеленые идеи, подаренные нам мастерами прошлого века-волкодава.
Путешествие из Петербурга в Москву совершила коллекция немецких собирателей Петера и Ирене Людвиг. В пик их интереса к русскому искусству, в 1990-е, они презентовали часть своей коллекции Русскому музею. В Мраморном дворце дар нашел свое место как постоянная экспозиция, где периодически менялся состав экспонатов, но в Первопрестольную коллекция приехала целиком, и уже одно это — сенсация для арт-мира, потому что некоторые работы показаны впервые.
Вообще, коллекция такого уровня могла бы располагаться в Москве изначально, но тогда директор ГМИИ Ирина Антонова от дара отказалась, и собрание уехало в Питер. Эта выставка также должна была открыться в Пушкинском в этом году, но музейные перестановки в начале 2026-го внесли свои коррективы в планы, так, дар уехал в ЗИЛАРТ. Что, кстати, здорово и правильно: основатель ЗИЛАРТа Андрей Молчанов, тоже коллекционер, сам из Петербурга.
Еще один тренд, отраженный этой выставкой — повышенный интерес к собраниям коллекционеров. Никто, естественно, ценность музейных фондов не отменял, но то, что есть у собирателей, зачастую скрыто от глаз широкой публики, и в последние несколько лет эта красота одна за другой выходит в свет. Вспомнить хотя бы недавние выставки в Пушкинском — «Неизвестный Щукин», «Князья Барятинские», экспозицию в «Центре искусств. Москва», целиком сотканную из шедевров из частных коллекций, «Русский символизм» — коллекция Валерия Дудакова, представленная в Нижнем Новгороде или шедевры из коллекции Михаила Перченко в Академии художеств.
Но вернемся в ЗИЛАРТ и рассмотрим дар семьи Людвиг. Эта коллекция — наглядное доказательство тому, что несмотря на то, что Ницше провозгласил, что «Бог умер» и с тех пор искусство как будто поссорилось с красотой, прекрасному все же было место. А той части публики, которая считает живопись XX века страшной (во всех смыслах: пугающей, уродливой) и непонятной, представленные работы помогут разобраться во всевозможных течениях второй половины столетия — фотореализм, «новые дикие» и многие другие, и покажут, что бояться было совсем нечего. А вот наслаждаться, познавать, смеяться и по-хорошему удивляться — сколько угодно.
Экспозиция открывается портретом коллекционера Петера Людвига (1980), выполненным Энди Уорхолом по собственноручно сделанной фотографии — серьезная заявочка, показывающая, с кем мы имеем дело. А сразу справа — поздний Пикассо, «Большие головы» (1969). Петер Людвиг целую диссертацию защитил по творчеству Пабло Пикассо, был его большим поклонником, но когда он начал формировать свою коллекцию, достать ранние работы мастера было невероятно сложной задачей, и Людвиг сместил фокус внимания на позднее его творчество, и тут не прогадал. В «Больших головах» отразились находки, сделанные художником в ранние периоды творчества — кубистические приемы, сюрреализм, отразившие надломленный мир вокруг. 
Американское течение поп-арт появилось в 1950-е, как раз, когда семья Людвиг начала формирование своей коллекции. Оно возникло как ответ на культуру потребления (тут вспоминается резиновый зефир, который ели лунатики в «Незнайке на Луне»). Художники-попартовцы смотрели на происходящее через призму иронии — а как еще можно относиться ко всевозможным порошковым пюре и кашам, которые тогда появились, и большому количеству рекламы, ее пропагандирующей? Удивят «Херувимы» (1991) Джеффа Кунса, милые до омерзения ангелочки, превращенные в рекламный образ, нарочитая безвкусица — смотришь и аж противно (а теперь вспомним, сколько на прилавках появляется дурацких открыточек с такими персонажами в канун Дня святого Валентина, и с каким азартом публика скупает их по сей день). Представитель раннего поп-арта Клас Туре Олденбург — его «Банановое мороженое на дегустации», посвященное увлеченным дегустаторам, которые чем больше дегустируют, тем быстрее стремятся замести следы своей прожорливости. Кстати, с творчеством этого художника москвичи хорошо знакомы благодаря «Садовой лопатке», которая выгребла «Глину №4» на набережной у ГЭС-2.
За красоту на выставке во многом отвечают работы отечественных авторов, в частности, Эрик Булатов и его «Тающие облака» (1982-1987), которые не похожи на многим знакомые «говорящие» работы «Тучи растут» или «Свобода есть свобода». Картина напоминает фотографию, которая сейчас найдется в фотогалерее телефона каждого россиянина: художник смотрит на лес и небо снизу, лежа на земле, причем, судя по всему, через широкоугольный объектив — работу художник сделал по сделанному им же снимком. Вообще, московские концептуалисты в коллекции представлены ярко. Не пройти мимо инсталляции Ильи Кабакова «Сад» (1978), где возле живописного диптиха с абстракцией на коричневой школьной доске — ироничное объяснение работы, а по бокам — цитаты из обрывков разговоров зрителей работы: «Похоже на зеленые листья» или «Сделано все, чтобы не только понять было трудно, но и почти невозможно посмотреть», — хорошо объясняют отношения многих зрителей с современным искусством.
Впрочем, на этой выставке и понять, «что хотел сказать автор», не так уж и сложно, и посмотреть возможно и крайне любопытно.