В оргкомитете «Волошинского конкурса» прокомментировали скандал с дисквалификацией победителя за использование ИИ
После скандала с отменой результатов «Волошинского конкурса», где экс-победитель в номинации «Литературная критика» создал статью с помощью нейросети, слегка «причесав» итоговый текст, «МК» связался с Андреем Коровиным, многолетним организатором волошинских проектов в Крыму и на «материке».
Но сначала поясним, что о дисквалификации лауреата за нейронку Коровин сообщил еще в среду, 11 ноября, выступая со сцены «Булгаковского Дома», где проходил вечер Волошинского конкурса и фестиваля 2026 года. Но тогда никто не ожидал, что ситуация привлечет внимание СМИ, включая федеральные. Однако после поста в соцсетях Ивана Родионова, автоматически признанного победителем, автора эссе о молодой поэтессе Елене Жамбаловой, скоропостижно умершей летом 2025 года, ситуация получила широкую огласку. «Ино ещё пободаемся, мыслящая железяка», — эмоционально написал Родионов, согласившийся в беседе с нашим корреспондентом с мыслью, что редакции литжурналов и жюри конкурсов неизбежно завалят ИИ-подделками.
«Как это отсекать, непонятно. С поэзией и прозой легче – если не с обнаружением нейроследа, то хотя бы на уровне редакторского вкуса. А нехудожественное, нарочито ровное по тону или околоакадемическое, как распознать?» — говорит Родионов.
«Мы не ожидали, что ИИ так стремительно и беспардонно ворвется в литературный процесс. Ну ладно, книги, написанные с помощью искусственного интеллекта – за них хотя бы деньги платят. А у нас безденежные призы. Кто знал, что ради публикации в электронном журнале кто-то станет обманывать», — сказал в свою очередь Коровин.
И пояснил – «фейковый» текст, присланный на конкурс, его насторожил сразу, но никто из членов жюри изначально не высказал сомнений, поэтому председатель оргкомитета «отложил опасения на полку»:
— Странным было всё: и заявка, и личность автора, и писатели, на произведения которых ссылался конкурсант. Нужно было сразу довериться моей внутренней интуиции, но срочность и суета её притушили.
— Андрей Юрьевич, разве в условиях конкурса не оговорено, что подаваться можно только с «человеческими» работами?
— В Положении прописано, что участвовать могут только ныне живущие авторы. А ИИ — это кто или что? Тем не менее в будущем мы будем оставлять больше времени и ставить задачу экспертам и жюри проверять сомнительные работы.
— Какие существуют инструменты ИИ-чекинга? Эффективны ли они?
— Есть бесплатные и платные сервисы проверки текстов на ИИ — ими пользуются в вузах, в СМИ, там, где требуется оригинальность текста.
— Как думаете, не окажется ли русская и мировая литературная критика однажды разделенной на «до» «после» эры нейросетей?
— Будет некий период хаоса, пока не появятся четкие разделители на «ИИ-текст» и «Человекотекст». Сейчас во многом важен бэкграунд автора — уникальные тексты не берутся из ниоткуда. И, хотя ИИ научился прекрасно анализировать, его анализ отличается от человеческого по многим критериям, которые хорошо известны профессионалам.