Театральный сезон в Москве закрыт: громкие события, тихие драмы, адские цены
На вопрос, что происходило в минувшем сезоне с театром в столице нашей Родины, однозначно не ответишь. Спектакли выходили, их было немало. Билеты продавались — и по кусачим ценам. Но чего было больше — хорошего или плохого? Чем сердце успокоится и кем сегодня видит себя театр? Кафедрой, с которой ведется разговор о человеке и самом наболевшем? Великим и ужасным радикалом без берегов и приличий? Увеселительным предприятием, что по тяжелым временам востребовано? Или все же бизнесом с прогрессирующим ценообразованием, которое диктует главный драматический театр страны? Попробуем разобраться, смотрим хронику событий.
Сентябрь. Начало. Министр культуры Ольга Любимова подписывает приказ, заверенный начальником Отдела госслужбы и противодействия коррупции, о прекращении трудового договора с Владимиром Кехманом, который еще вчера числился гендиректором МХАТ им. Горького и не без основания ходил в передовиках. Именно благодаря ему Москва получила великолепную площадку, какой она не считалась при его предшественниках с полярными позициями в политике и искусстве — великой Татьяне Дорониной и деятеле современного театра Эдуарде Боякове. При Кехмане же МХАТ на Тверском преобразился: комфортный зал с новыми креслами, зрительская и актерские зоны с новыми входными группами. Осталось дело за сценой, и тут на тебе — Кехмана снимают, подозревают, вручают подписку о невыезде. В чьи руки Минкульт отдаст МХАТ, станет ясно только через полгода. Судьба же самого Кехмана до сих пор не решена.
Открытие сезона. Московский Художественный театр в Камергерском представит премьеру «Кабала святош» по Булгакову, где королем Людовиком XIV, под сценическим псевдонимом, выйдет Николай Цискаридзе. Тоже король — танца, где работают мастера жеста, а не слова. Цискаридзе стал первым балетным актером, сыгравшим на сцене Художественного, причем блистательно. До него из «чужаков» в святая святых в далекие 90-е допустили только оперную диву Галину Вишневскую. Но «Кабала святош» войдет в новейшую историю не только этим.
Тогда же. Театр Вахтангова открывает свой музейный проект «Гений места». Это уникальное выставочное пространство, в котором соединились редчайшие театральные артефакты и современные мультимедийные технологии. Проект концептуально увязан на веру вахтанговцев в число 13 как счастливое. Именно 13 великих режиссеров, работавших здесь, начиная с Евгения Вахтангова, представлены в первом классически-витринном зале. Здесь нет живого экскурсовода, команды дает ИИ, а экспонаты: статуя, шапка Мономаха, жалобная книга и пр. — говорят голосами известных артистов. А во втором посетители (их тоже строго 13) на вращающемся, похожем на карусель, диване путешествуют по истории великих спектаклей. Такого музея точно нет ни у одного российского театра.
Ранняя осень. Думать о вечном предложит режиссер Валерий Фокин, который в Театре Наций поставил «Обыкновенную смерть» по повести Льва Толстого «Смерть Ивана Ильича». Он шокировал зрителей с первых минут, пригласив их провести вечер в… ритуальном зале, куда тут же вынесли не бутафорский, а самый настоящий, дорогого дерева лаковый гроб, в котором лежал настоящий, а не кукольный Евгений Миронов. Артист приподнялся, сел, и дальше на наших глазах произошло чудо театра, режиссерского и актерского мастерства. Не тело усопшего чиновника, а как будто душа его повела разговор — с самим собой, с окружением покойного и зрителем. Разговор о жизни, финалом которой была и остается… смерть. Самая обыкновенная, перед которой все равны: государственный муж, бедный крестьян или блудница. В спектакле Фокина есть фокус: мятущуюся и кающуюся душу сопровождает физическое тело. И это не технологии.
Октябрь. Начало. Новый худрук «Ленкома» Владимир Панков возрождает знаменитые «Задворки», которые в конце XX века придумал и устраивал Александр Абдулов. Тогда на концерты с участием артистов театра и именитых гостей, проходившие на заднем дворе, ломилась вся Москва. И вот после долгого перерыва первые «Задворки», несмотря на непогоду, начали на улице, а продолжили в зале, посвятив их Марку Захарову. А закрыли сезон уже в конце июля на улице при участии ленкомовских звезд и Ольги Кормухиной. Но опыт учли: лучшим местом для «Задворок» отныне будет только старый добрый театральный дворик.
Октябрь. Конец. Театр на Малой Ордынке получает Эдуард Бояков, который, лишившись спонсора, самостоятельно не потянул частное театральное дело. Эдуард, как у него водится, начнет деятельность с громких заявлений: полтора десятка премьер в сезон, молельный час в театре. Но обстановку это, увы, не изменит к лучшему: ряды недовольных его диктаторской политикой будут расти. «Все смотрят, но терпят! Или просто некуда уходить, или страшно» — сообщения подобного рода все чаще станут появляться во внутреннем чате Малой Ордынки.
Ноябрь. Первая половина. «МК» вручает свою театральную премию, 30-ю по счету и единственную выжившую за годы среди всевозможных наград. Местом проведения самой короткой и радостной церемонии стал редакционный пресс-центр, в 30-й раз с трудом вместивший всех лауреатов и гостей. Много новых лиц говорило о том, что в театр решительно входит новое поколение режиссеров и актеров. Но главной «бомбой» церемонии стало появление очень пожилого человека — седого, в очках и мешковатом вне времени и моды костюме. Евгений Миронов, которого в гриме никто не узнал, прорвавшись к микрофону, произнес буквально следующее: «Многие премии давно сдо… канули в Лету, а у вас посмотрите что творится, в этом маленьком зале все гордятся вашими тарелками».
Все еще осень. Один за одним, важные вехи в жизни известных театров и личностей, сделавших их известными, по очереди отмечают: «Ленком», Пушкинский (75 лет) и МХТ им. Чехова (в честь артиста-созидателя Олега Табакова). В поисках новых форм каждый выпускает, по сути, байопик, который, при желании дирекции, смело можно вписать в репертуарную афишу. В рейтинге датских постановок места распределяются так: «Ленком», Пушкинский и за ними МХТ. Олегу Павловичу, как победителю от рождения, такое вряд ли понравилось бы.
Ноябрь. Вторая половина. Когда нехорошо на улицах города, случилось событие, которого давно ждали. На Тверском бульваре, 23, на углу Театра им. Пушкина, открывают памятник основателям Камерного театра, преемником которого в 1955 году стал Пушкинский. Его актеры, среди которых и Вера Алентова, пришли на открытие скульптурной композиции, выполненной Филиппом Трушиным. Две фигуры — Александр Таиров и Алиса Коонен, которая, согласно легенде, прокляла театр за то, что из него был изгнан его основатель, — держат на вытянутых руках птиц и улыбаются. «Я уверен, что с появлением памятника это проклятие с театра будет снято», — сказал Михаил Швыдкой, и никто из присутствующих в этом не усомнился: справедливость рано или поздно должна быть восстановлена.
Декабрь. Буквально через месяц Вера Алентова, которая в своем преклонном возрасте прекрасно выглядит и активно работает, вместе с другими пришла в Театр Маяковского, чтобы попрощаться со своим партнером по фильму «Зависть богов» безвременно скончавшимся Анатолием Лобоцким. Чья-то любительская съемка на телефон запечатлела, как актриса буквально взбегает по ступенькам. Но в фойе театра вдруг упадет. Дальше «скорая», больница, но спасти актрису не смогли. Поистине мистический уход.
Весь сезон. Два корифея, Алексей Бородин в РАМТе и Марк Розовский «У Никитских ворот», поражают творческим долголетием. Постановка большого стиля Алексея Бородина — «Игра интересов» («ИИ»), самая неожиданная за последние годы: она соединяет несоединимое — изящество комедии дель арте с ужасами и грубостью войны, которая, в какие бы эпохи ни разразилась, остается бойней. А Марк Розовский выпустит мюзикл «Джобс», удививший витальностью и точной аналитикой состояния современного мира.
Начало зимы. Первая премьера нового худрука «Ленкома» — «Репетиция оркестра» по известному фильму Федерико Феллини — оказалась неожиданной во многих отношениях как для самого режиссера, так и для труппы в целом. В ней в общей сложности занято 120 человек — артистов и музыкантов, где ленкомовцы всех поколений, выступившие в роли музыкантов, сами играют на различных инструментах. Роль не перепала только лошади, участнице двух репертуарных спектаклей. Мысли после премьеры: спектакль уникальный, а кандидатура Панкова из всех назначений последних лет, произведенных Депкультом Москвы в столичных театрах, после Бронной и Театра Гоголя, в десятку. По остальным же сегодня так: или средне, или — можно хуже.
Январь–февраль. Некрасивую шахматную партию напомнила дележка кресла ректора школы-студии МХТ. Сначала в него приказом Минкультуры сел Константин Богомолов, лидер современного театра, с успехом ставивший в МХТ, но не воспитанник его школы. Однако усилиями другого Константина, Хабенского, поддержанного кем-то с верхних этажей власти, покинул этот пост. Добровольно, и, как следовало ожидать, его вскоре занял худрук МХТ, по образованию своему также не из школы Художественного театра, и даже не из московской. Но победителей в этой многоходовке нет: Богомолов остался на Бронной, а Хабенский, обретя еще одну должность — ректора, потерял возможность на время ремонта МХТ им. Чехова въехать во МХАТ им. Горького, на который он так рассчитывал. Там в результате всех рокировок неожиданно оказался Сергей Безруков, которому ближайшие два года придется несладко. Во МХАТе на Тверском бульваре все хорошо, кроме… сцены, которую не дали сделать Владимиру Кехману. Эта история в очередной раз доказала, что последнее слово в подобных играх остается за «шахматистами», далекими от культуры вообще.
Ранняя весна. Страшной потерей стал внезапный уход из жизни Николая Коляды. Драматург, который умел рассказывать о жизни так, что это трогало душу и было понятно и в России, и за ее пределами. Его пьесы с успехом шли в европейских театрах, куда Николая приглашали на постановки и где его частный театр с восторгом принимали как российскую диковинку, не имевшую аналога и в самой России. Кроме всего Коляда-художник имел талант управленца, сумевшего держать частное предприятие и обеспечить жильем своих артистов. Выживет ли без него театр?
Тогда же. Создан прецедент по делу о клевете, оскорблении чести и достоинства (ч. 2 ст. 128.1 УК). В качестве потерпевшего и гражданского истца выступил директор Театра им. Вахтангова Кирилл Крок. В качестве ответчика — блогер Сурен Каграманов. Дело подобного рода, которое обычно находится в гражданском производстве, впервые переквалифицировано в уголовное. Проведен комплекс следственных мероприятий: допрошены свидетели, сделаны психолого-лингвистические экспертизы, и на их основании установлено, что блогер на информационных ресурсах в Интернете заведомо распространил ложные сведения, порочащие честь и достоинство лидера директорского корпуса страны, подрывающие его репутацию. Особенно забавно выглядят 20 автомобилей Крока, который даже прав не имеет и при наличии служебного авто передвигается по городу в основном на метро. Перепугавшись уголовной ответственности, клеветник раскаялся и запросил досудебного мирового соглашения. Другие теперь остерегутся безнаказанно блогерничать.
Тогда же. Легендарный актер «Ленкома» Александр Збруев, невероятный во всех смыслах этого слова, отметил 88-летие моноспектаклем «А.Збруев». После премьеры все согласились, что он все тот же: прямая спина, свободные движения, смеющиеся глаза. Мальчик. Ни дать ни взять. Пусть и немного седой, но в жестких волосах не седина, а серебро. За полтора часа зрители совершают дивное путешествие в мир человека, раннее детство которого прошло в сталинских лагерях, юность — среди арбатского блатняка, тем не менее достойно прожившего и проживающего свою жизнь.
Конец марта. Впервые после шестилетнего перерыва на сцену вышел Михаил Ефремов, что стало триггером ажиотажа вокруг премьерного спектакля «Мастерской 12» Никиты Михалкова, который для постановки взял свой же фильм «Без свидетелей» 1983 года. Все возбудились: в какой форме Ефремов? Потерял или приобрел как артист, отбывая срок в местах лишения свободы, где занимался физическим, а не духовным трудом? И прочие вопросы любопытствующей, но, по сути, равнодушной к судьбе артиста толпы дали повод спекулянтам взвинтить цены. Однако с первых же минут стало понятно, что за годы, проведенные за решеткой, артист не утратил квалификации, а трагифарс — его жанр, где он — король.
Весь сезон. Все громче заявляют о себе театр «Шалом», основная площадка которого переехала в бывший ЦИМ на Новослободской, и «Покровка.Театр», бывший театр на Покровке. В «Шаломе» появится спектакль «Лир», где режиссер Яна Тумина устроит перекличку и с театром Михоэлса, и с различными видами театра. А перемены на Покровке связаны с приходом туда лидера «Арт-платформы» Дмитрия Бикбаева, от которого ждут кипучей менеджерской и творческой энергии, какая была на «Арт-платформе».
Апрель. Середина. «Современник» отмечает юбилей (70 лет) спецспектаклем. «Единомышленники» — это не фантазия на тему прошлого, настоящего или будущего театра, не капустник с веселыми номерами, а буквально реконструкция событий, которые происходили в конце июня 1963 года, — стенограмма слово в слово и никакой отсебятины. Документальный фрагмент истории показывает, какими были молодые люди, сумевшие на пустом месте построить театр с грандиозной историей, которая теперь пусть и непросто, но продолжается. Вот цитата из выступления Олега Ефремова, спорящего с Лилией Толмачевой: «Я помню, ты говорила, что мы будем лезть на рожон. Думаю, что мы все равно будем лезть на рожон, и ничего ты с этим не поделаешь, что бы ни ставили — «Горе от ума» или Брэдбери». А на экране — фото- и кинохроника того времени, которое никогда не вернется. Спасибо, что оно было и собрало юных идеалистов, оказавшихся к тому же бесконечно талантливыми. И в их идеализме, вопреки прагматикам и циникам, секрет стремительного взлета «Современника».
Весна в разгаре. В Малом театре дают «Белую гвардию» по пьесе Михаила Булгакова «Дни Турбиных». Вторая попытка главного режиссера Алексея Дубровского привить Дому Островского автора Художественного театра окажется удачной. Она докажет, что современность и добротный консерватизм Малого в талантливых руках вполне совместимы.
После весенних праздников. Худрук МХТ им. Чехова Константин Хабенский, выпуская на Исторической сцене спектакль «Гамлет», не ожидал, что подтолкнет репертуарный театр к цензуре. Константин Юрьевич, повторяя успешный опыт с продажей билетов на Николая Цискаридзе в «Кабале святош», рассчитывал заработать на популярном киноартисте Юре Борисове, приглашенном в «Гамлета» на заглавную роль. Но коллега Хабенского по цеху худруков, Олег Меньшиков, «Гамлета» не одобрил, назвав его театральной катастрофой. А депутат, зампредседателя Комитета Госдумы по культуре и артист Дмитрий Певцов вообще призвал театры обратиться к опыту советской цензуры. А в результате общими усилиями все отрекламировали модную постановку, похожую на дорогостоящий мыльный пузырь.
В мае же. Ведущая артистка Театра сатиры Алена Яковлева бросит вызов руководству театра. Причина в личной обиде именитой артистки, которой к юбилею сначала пообещали бенефис, а потом отказали. Но, как ни странно, сугубо эгоистичный повод привлек внимание к давно назревшим проблемам Сатиры и чуть не взорвал ситуацию изнутри театра. Во всяком случае, на общем собрании труппы была озвучена основная претензия к руководству: низкие зарплаты, приглашенные артисты, число которых при наличии собственной труппы только растет. В общем, администрации пришлось отвечать. Но вывод очевиден: обиженная примадонна со связями — страшная сила.
Начало лета. Ознаменовано двумя сильными спектаклями: «Блеск и пепел» в Театре Вахтангова (реж. Анатолий Шульев) и «Сирано де Бержерак» в Мастерской Петра Фоменко (реж. Евгений Каменькович). Первый — эпическое полотно, семейная сага, блистательно сыгранная ансамблем. Взрослая пара Сухоруков—Купченко — камертон для остальных, и прежде всего для своих сценических «детей». Великолепная пятерка (В.Гуськов, В.Симонов, Н.Романовский, Е.Разливанов, А.Галочкин) разных, детально разобранных характеров, с речью без микрофонной подзвучки в тысячнике — играет как дышит.
«Сирано де Бержерак» — о главном качестве поэта (читай — художника), о его внутренней свободе. Не о той, что напоказ, как игра с провокационным, но трусливым мемом «художнику можно все», каким любят прикрываться посредственности, а о воздухе, без которого поэт не дышит и не творит. Спектакль в соответствии с переводом Елены Баевской прост и ясен, где простота и ясность как откровение. Как и игра исполнителя заглавной роли Федора Малышева.
Весь сезон. Похоже, «Щелкунчик» в Большом теперь нервно курит — МХТ им. Чехова становится чемпионом по разгону цен на билеты. На «Кабале святош» место в партере достигало 75 000. Умножаем на две персоны — и получается 150, и это без буфета. Эстафету «Кабалы» с готовностью принял «Гамлет» с полусотней в партере за билет, но были и выше. А все разговоры о доступности для населения цен на искусство от лукавого — поди еще поймай последний ряд балкона, с которого открывается вид на печальную судьбу принца Датского. Последний ряд в уходящем сезоне шел по три с половиной тысячи за билет. А почем будет в новом, не ясно: на сайте МХТ до сих пор не открыты продажи ни на сентябрь, ни на октябрь, чего здесь прежде не бывало. Поговаривают, будто это самый высокооплачиваемый артист до сих пор даты на «Гамлета» не подтвердил.