Сергею Ломакину 74 года: выглядит он прекрасно, почти как тогда, в 91-м
Этот день я запомню на всю жизнь. Да, 21 августа 1991 года, возможно, самый лучший день в моей жизни. Путч начался 19-го, затем пресс-конференция гэкачепистов с дрожащими руками Янаева, Татьяна Малкина в короткой юбочке, задающая вопрос про госпереворот, программа «Время», где, несмотря ни на что, прошел сюжет Сергея Медведева о защитниках Белого дома, возводящих баррикады. И трое погибших, светлой памяти, так нелепо и так героически. Но 21 августа для меня теперь особый случай, это на всю жизнь.
Люди уже пережили два дня ужаса, той попытки штурма, невероятного сплочения. Шли к Белому дому (да, совсем отдельные, на фоне многомиллионной Москвы их было лишь несколько тысяч, но этого хватило) от всей души поддержать демократию, Ельцина. Это был свободный выбор именно этих людей. Вот они-то уж точно защищали идеалы перестройки. И ничего, никого не боялись.
21 августа ждали нового штурма. По крайней мере, об этом говорилось. Но ждали лихо, уверенно, бесшабашно. В воздухе уже витало предчувствие победы, а на балконе тогда выступали люди самые разнообразные: вот вам Никита Михалков собственной персоной с пламенной речью. И, конечно же, Мстислав Ростропович, прилетевший в Москву (просто он не мог не прилететь), ничего не сказав ни жене своей, прекрасной Галине Вишневской, ни дочкам.
Это был день всеобщего братства, я так это почувствовал. Люди обнимались, во всем помогали друг другу, любили друг друга в этот момент. Они знали, чувствовали, что будет победа, что власть не сможет уже второй раз сотворить то, что было, напасть на защитников.
Вот эта атмосфера для меня самая ценная. Такого я больше не видел, не знал ни до, ни после. Когда каждый человек — брат твой, сестра твоя, вот так это ощущалось. И необыкновенное чувство свободы, да. Просто душа пела: мы — народ, когда мы едины, мы непобедимы. «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке». Эх, вернуть бы эти эмоции.
Но мы же о телевидении, правда? Так вот, тогда уже ликующая толпа (впрочем, разве можно тот прекрасный народ назвать толпой?) понимала, что все будет хорошо, закончится хеппи-эндом. И по-другому просто не может быть. Но тут неожиданно все заметили недавнего ведущего программы «Взгляд», той самой революционной программы, Сергея Ломакина. Помните его? Да, он был не из первых, не Листьев, не Любимов, не Захаров, не Мукусев, не Политковский. Но был, вел, целых три года. А в 90-м ушел на умирающее уже Гостелерадио вести программу «Время». Незадолго до путча он брал интервью у Ельцина, кумира нашей демократической общественности. Неожиданно интервью получилось жестким, вопросы для вождя перестройки неудобными. Ельцину было явно некомфортно, неуютно, он ерзал на стуле, но отвечал, как уж мог.
Тогда демократическая общественность, те, кто с чистой душой ходил на митинги в поддержку опального Бориса Николаевича, посчитали, что беседу эту Ломакин сделал на заказ, чтобы дискредитировать нашего демократического кумира. Тогда он, этот бывший взглядовец, стал негласно для многих врагом народа. Покусился на святое.
И вот картина маслом. Только что прошел дождь, лужи. Ломакин стоял в ослепительно белом костюме посреди празднующих победу людей. Его узнали. Некоторые стали подходить, черпать воду из лужи и поливать неугодного, неправильного человека в белом костюме, говоря ему при этом разные «теплые» слова… Костюм Ломакина в секунду стал черным от грязи, и он побежал. То есть ретировался.
Вот теперь «толпа» — это точное, правильное слово. Так народ превращается в эту толпу. Ведь кто бы ни зарядил, ни давал инструкцию Сергею Ломакину на интервью с новым вождем, чисто по-журналистски он сделал все правильно. Потому что на самом деле у нас не может быть никаких любимчиков, своих и чужих. Мы должны, нет, просто обязаны задавать нехорошие вопросы любому политику, кто бы он ни был. Это правило, святая обязанность.
Но тогда обливание грязью одного-единственного телеведущего Сергея Ломакина никто не заметил, просто не обратил внимания.
А ведь надо было просто задуматься. Помните, как у Высоцкого: «И людей будут долго делить на своих и врагов»? Вот здесь бы остановиться, оглянуться, заметить неладное. Но было не до того.
…Сейчас Сергею Ломакину 74 года. Выглядит он прекрасно, почти как тогда, в 91-м. Работает на ОТР, возглавляет Дирекцию спецпроектов и ведет программу «Нескучное дело». А кто ответит за костюм, за «предателя», за «врага народа»? Мы же так вечно будем скакать по бешеному кругу ненависти и никуда не придем.
И все-таки… Это был самый лучший день в моей жизни. От которого я не отрекусь никогда.