Почему в Армении, стране без моря, так много маринистов
Имя Ованнес Айвазян вам о чём-нибудь говорит? Так при рождении звали Ивана Айвазовского — армянина по происхождению и одного из величайших маринистов в истории. Арсен Шабанян, Эммануил Магдесян, Вардан Махохян — менее известные, но важные имена армянской маринистики. Как у страны без выхода к морю появилась такая страсть к морским картинам?
Появление любой национальной изобразительной школы — набор удивительных случайностей. Так, первым толчком к зарождению армянской маринистики стал, конечно, Айвазовский. Он родился и провёл детство в Феодосии — одном из крупнейших центров армянской жизни в Крыму. Именно там он влюбился в могучую морскую стихию и начал видеть в ней едва ли не самое достоверное отражение человеческих чувств. Впоследствии Айвазовский стал одним из главных художников-маринистов Европы и фактически задал высокую планку для жанра.
При этом в зрелые годы художник всё чаще обращался к истории и культуре армян в своих картинах. После хамидийских погромов армян 1894–1896 годов он переписывался с католикосом Мкртичем Хримяном и создал серию произведений, посвящённых преследованию и насилию над своим народом.
Айвазовский стал фигурой исключительного масштаба и мог влиять на культурный контекст не только своей родины, но и всей Европы. Более того, он поддерживал армянских художников не только словом: у него учились такие заметные маринисты, как Эммануил Магдесян и Арсен Шабанян. Великий художник сформировал традицию, пережившую его самого.
Но за расцветом армянской маринистики стояла и жестокая историческая ирония: преследования и погромы вынуждали армян покидать историческую родину и оседать в городах, связанных с морем. Так сформировались крупные армянские культурные центры в Крыму, Константинополе, Венеции, а позднее — в Марселе и других портовых городах. Армянский художник вполне мог оставаться армянином по происхождению, но формироваться творчески уже в морской среде.
Во многом поэтому море приобрело для армян особое философское значение. Это дорога — то, что одновременно связывает человека с домом и отдаляет от него. Это связь разных частей диаспоры между собой, но одновременно и пространство странствия, свойственное людям, потерявшим свой дом. Для тех, кто оставался на исторической родине, море было далеко. Его красота могла казаться почти недостижимой — и потому становиться символом другой, сложной и порой страшной судьбы.
Эту мысль удивительно точно передал Ованнес Туманян в стихотворении «Армянское горе» (1903):
«Армянское горе — безбрежное море,
Пучина огромная вод;
На этом огромном и черном просторе
Душа моя скорбно плывет.
Встает на дыбы иногда разъяренно
И ищет, где брег голубой:
Спускается вглубь иногда утомленно
В бездонный глубокий покой.
Но дна не достигнет она в этом море,
И брега вовек не найдет.
В армянских страданьях — на черном просторе
Душа моя скорбью живет».