Нейросеть сочиняет анекдоты о Пушкине: часть третья, «Сталин читает сочинения Сталина»

Эксперименты с нейросетью, которую мы заставляем время от времени писать «литературные произведения», вылились в цикл публикаций на сайте «МК». В апреле 2025 года нейронка провально сочинила «поздние стихи Маяковского», в этом году – едва ли удачно «поздние стихи Пушкина». Зато анекдоты о Пушкине, в том числе сделанные под «Анекдоты из жизни Пушкина» Хармса, получились у нее чуть лучше.

А между тем значительный пласт реальных анекдотов составляют основанные на сюжете «Сталин и Пушкин». В самом известном из них «товарищ Пушкин» вместо «лучшей квартыры» и публикации «самым балшым тыражом» получает пулю от подосланного по приказу вождя «товарища Дантеса».

А в другом в СССР 1937 года проходит конкурс проектов памятника Пушкину, где представлены варианты «Сталин читает сочинения Пушкина», «Пушкин читает сочинения Сталина» и «Сталин читает сочинения Сталина».

Почему бы нейросети не пофантазировать на эту тему? Пробуем?

Итак, пять выдуманных ИИ анекдотов, продолжающих пушкинскую сталиниану или сталинскую пушкиниану:

1.

Сталин вызывает Пушкина:

— Александр Сергеевич, надо выполнить план по стихам. Пятилетку — в три года!

Пушкин склоняет голову:

— Иосиф Виссарионович, я, конечно, могу написать «Я вас любил…» трижды, но это будет плагиат.

Сталин хмурится, потом улыбается:

— Ладно. План уменьшаем вдвое. Но «Зимнее утро» чтоб к субботе было готово!

2.

На заседании Союза писателей СССР Сталин замечает:

— Товарищ Пушкин, почему у вас в «Евгении Онегине» главный герой — бездельник? Надо бы сделать его ударником социалистического труда!

Пушкин вежливо возражает:

— Но, товарищ Сталин, тогда роман станет «Евгением Ударниковым», а это уже не поэзия, а агитка.

Сталин задумчиво:

— Хм… Пожалуй, вы правы. Оставьте, как есть. Но добавьте хотя бы сцену, где Онегин читает «Краткий курс истории ВКП(б)».

3.

Сталин просматривает рукопись Пушкина:

— Вот тут, в «Сказке о рыбаке и рыбке», старуха слишком много требует. Это буржуазные замашки. Пусть просит поменьше.

Пушкин вздыхает:

— Но тогда, Иосиф Виссарионович, исчезнет мораль: ненасытность ведёт к краху.

Сталин пожимает плечами:

— Зато будет соответствовать линии партии. Ладно, оставьте как есть — но добавьте в конце сцену, где старуха вступает в колхоз.

4.

Сталин спрашивает Пушкина:

— Александр Сергеевич, почему вы всё пишете да пишете, а в субботниках не участвуете?

Пушкин отвечает:

— Видите ли, товарищ Сталин, если я буду копать траншеи, кто же тогда будет писать стихи?

Сталин строго:

— А если все будут писать стихи, кто будет копать траншеи?

Пушкин (лукаво):

— Тогда, Иосиф Виссарионович, у нас будет самая поэтическая страна в мире — и самая глубокая траншея в литературе.

5.

Сталин и Пушкин гуляют по Москве. Вождь указывает на пустой постамент:

— Александр Сергеевич, скоро здесь поставят ваш памятник. Что бы вы хотели, чтобы было написано на пьедестале?

Пушкин (скромно):

— «Здесь стоял Пушкин».

Сталин возмущается:

— Слишком скромно! Надо что то величественное: «Великий пролетарский поэт, основоположник социалистического реализма»!

Пушкин мягко возражает:

— Но я, Иосиф Виссарионович, умер за девяносто семь лет до появления «социалистического реализма»!

Сталин машет рукой:

— Историческая неточность — это детали. Главное — дух эпохи!

Что тут скажешь: момент, когда нейросеть если не заменит сочинителя, то, как минимум, запутает специалистов, которые не смогут отличить, какие тексты написаны человеком, а какие – нет, уже не за горами — как сказал бы Иосиф Виссарионович. Так что будем жить, творить и смеяться, пока машины позволяют нам это делать.