«Не верят, что она в воде»: почему в Ессентуках больше не ищут пропавшую девушку

В Ессентуках почти месяц искали 17-летнюю девушку, которую 24 июня унесло течением реки Подкумок. В поисках участвовали МЧС, полиция, волонтёры, местные жители. Приезжали люди из соседних регионов, прочёсывали берега, смотрели завалы, заходили в воду и обследовали сложные участки. Но девушку так и не нашли.

Волонтеры рассказали, почему поиски не дали результата.

Спустя почти месяц после пропажи 17-летней девушки ее мама заявила о том, что поиски остановлены: «Мою девочку найти не удалось. Хочу выразить благодарность каждому человеку, кто принял участие в поисках доченьки. Вы провели колоссальную работу. Рискуя жизнью и здоровьем, не смотря на погодные условия и бешеное течение реки, приложили все усилия, чтобы отыскать моего ребенка. Низкий вам поклон! Каждый из вас останется в наших сердцах. Вы люди с большим сердцем. Спасибо за все, что сделали для нашей семьи».

После обращения мы связались с волонтерами, которые объяснили, почему поиски остановили.

– Официально поиски завершились, но мы сами решили продолжить, просто не афишируем это, – рассказала волонтер, которая участвовала в операции с первого дня. – Сегодня только наши ребята вышли из воды. За прошедший месяц мы дважды объявляли о поисках, просили приехать людей. Первый видеоролик с призывом посмотрели 50 тысяч человек. Тогда собралось примерно 70 добровольцев. Второй раз мы вместе с мамой девушки опубликовали видео, просмотров было больше миллиона. А волонтёров приехало всего 20 человек. Это были ребята из Ингушетии, Чечни, Кабардино-Балкарии. Остальные – местные, человек 30 – те, кто присутствовал с самого первого дня. Мы не какая-то организация. Мы просто неравнодушные люди, которые не прошли мимо беды.

– По сути, в поисках принимали участие обычные люди?

– Да. И по сей день ищем. Просто уже не говорим об этом.

– Но ведь на воде нужна техника, дроны, водолазы, снаряжение?

— Конечно, всё это нужно. Полиция готова была выдать официальное разрешение на работу водолазов, которые хотели приехать. Но так и не приехали. Оказывается, у водолазов есть свои правила, по которым они могут заходить в воду. Там должна быть определённая скорость течения, чтобы они могли работать с баллонами или с подушками. А у нас на реке Подкумок вода превышает допустимую скорость. Если плыть с подушками, их будет уносить. С баллонами есть места, куда они физически не зайдут. Сейчас река «упала», наверное, раза в два по сравнению с первыми поисками. Поэтому мы бросили клич на пятницу, субботу и воскресенье, попросили желающих выйти поискать ещё раз. Но почти никто не откликнулся.

– Вы сами как заходите в воду, если течение такое сильное?

– Наши ребята заходят только со страховкой, с верёвками. Там, где есть заторы, завалы, мусор, плиты, все работают в спасательных жилетах. Тяжело. В основном ходим по берегам. Вглубь реки никто не лезет, опасно для жизни.

– Вы считаете, что тело могло застрять в коряге, в завале?

– Да. Мы общались с несколькими группами поисковиков, которые к нам приехать не могут, но консультировали нас. Мы им дали все данные, которые у нас есть. Они сказали, что тело, скорее всего, где-то зацепилось, оно в воде.

– Что сейчас с мамой девушки?

– Мама хочет, чтобы поиски продолжались. Она надеется, что найдут её ребёнка, чтобы хотя бы похоронить дочь. Она сейчас на сильных успокоительных, на антидепрессантах. Пьёт таблетки, потому что она вообще не спит и не ест. Сильно похудела. Когда мы снимали последнее видео с ней, где она всех благодарила за помощь, она была на успокоительных, но всё равно видно, как заикается, еле разговаривает.

– Она приезжала на поиски?

– Приезжала два раза. Но она не может здесь находиться. Потому что на поисках всё обсуждается: где искать, что могло произойти, где могло зацепить. Матери слушать такие вещи тяжело. У неё сразу слёзы. Поэтому мы сами советовали ей не участвовать в поисках.

– Почему так мало людей приезжает?

– Как бы обидно это ни звучало, люди не хотят ничего делать. Больше половины наших волонтеров – это ребята из соседних республик: Ингушетия, Кабардино-Балкария, Чечня. Не местные. Они отпрашивались с работы и ехали к нам. Есть ребята из Ингушетии, которые каждые выходные приезжали. Бросали всё и приезжали, чтобы помочь найти.

К тому же многие почему-то считают, что девушки нет в воде. Кто-то пишет, что это постановка, что мы всё делаем ради охватов. Кто-то говорит, что она якобы вела непристойный образ жизни, поэтому её не стоит искать.

Но нам вообще всё равно, какой она была и что она делала. Во-первых, это ребёнок, ей 17 лет. Во-вторых, все совершают ошибки. И если она утонула, там уже нет разницы – гуляла она, не гуляла, что делала. Она такой же человек, как и мы. Её надо найти. Она в первую очередь ребёнок, который по своей глупости, наивности попал в воду. И теперь её надо искать.

– В этой реке вообще купаются?

– Да, конечно. Мы все детство провели на этой реке. Но за последние годы река сильно поднялась. Летом часто шли дожди. Если в горах идут дожди, у нас сразу спускается очень сильное течение. Раньше, когда мы были детьми, было одно. Сейчас вода другая. Она может выглядеть нестрашно, но течение там очень сильное. В общем, заканчивать поиски мы не собираемся. Не можем взять и отстраниться. Но тридцать человек не могут обследовать 60 километров. Нужно больше людей.