«Кино» вернулись в «Лужники» спустя тридцать шесть лет
«Кино» вернулись в «Лужники». Почти через тридцать шесть лет после фестиваля «Звуковой Дорожки» на празднике «МК», где группа в последний раз выступила в своем классическом составе, рок-легенды отметили день рождения Виктора Цоя исполнением тех самых песен. «ЗД», как идейный вдохновитель и организатор исторического концерта 1990 года, имеет полное право сравнить два шоу, две группы и две рок-эпохи.
«Кино» уже не то». Подобная мысль озвучивается с тех пор, как в 2021 году стартовал новый этап истории группы. Без Виктора Цоя, но с его бережно отреставрированным голосом и попыткой дать рок-гимнам из прошлого века новую музыкальную и визуальную жизнь.
Под определением «не то» можно увидеть и критику, и комплимент. Вряд ли есть смысл дискутировать по поводу очевидного факта: на сцену сейчас выходит действительно другая группа. Другая по составу: к Юрию Каспаряну, Александру Титову и Игорю Тихомирову, участникам «Кино» цоевской эпохи, присоединились барабанщик Юрий Шунцов и гитарист Дмитрий Кежватов, а тот же Титов после «того» «Кино» продолжает и по сей день вносить плодотворную лепту в творческую деятельность группы «Аквариум». Так что можно сказать, что Лужники сейчас «рвала» в клочья фанатского восторга некая субстанция-рок-мутант, этакий музыкальный Франкенштейн, скроенный из кусков «Кино» и «Аквариума». Еще по принятым в музыкальной терминологии определениям это можно назвать, хоть и с некоторой натяжкой, супергруппой.
Помимо этого сегодняшнее «Кино» — группа другая по звуку. Все, кто помнит рок-культовый оригинал по восьмидесятым, могут с уверенностью сказать, что в те времена группа звучала как бойкий, но немного наивный студенческий инди-бэнд. Сейчас это респектабельный рок-мейнстрим, где каждый музыкант уже давно не борется с дефицитом исполнительских навыков и собранным с миру по нитке заскорузлым аппаратом, а выдает максимум того, что требуется для хорошего коммерческого концерта.
Без акцента на определение «коммерческий», конечно, обходится редкий отклик на современное шоу «Кино». Но справедливости ради нужно отметить, что и в конце восьмидесятых Цой и Кº совсем неплохо себя чувствовали в статусе стадионных артистов, а светлой памяти их тогдашний концертный менеджер-продюсер Юрий Айзеншпис, не жалея живота своего, отчаянно выводил группу именно на орбиту коммерческого успеха, азартно пытаясь пнуть по живому «выскочку» Разина с его сиротским «Ласковым Маем».
Теперь же, спустя почти четыре десятилетия, рок-звезды при всех прагматично настроенных процессах монетизации музыкальной истории и обуявшем всех коммерческом кураже (вон Титов аж из Лондона примчался, совершив невообразимые логистические кульбиты) все же действуют почти по советской мульт-классике: «Мы свое призванье не забудем, смех и радость мы приносим людям». Разве что «смех» было бы уместнее заменить здесь на коронную меланхолию, которая и определяла все творчество «Кино», поскольку оно всецело отражало психотип исключительно его визитной карточки — Виктора Цоя. Джоанна Стингрей не даст соврать и еще заметит, что именно поэтому Витя с Юрой (Каспаряном) оказались на одной волне…
При этом благодарная и восторженная публика радуется большим хитам и в восьмидесятые, и сейчас примерно одинаково. «Хорошие песни всем нравятся: и зумерам, и квадроберам», — с фирменной отстраненностью отметил Юрий Каспарян на короткой встрече с прессой перед шоу. И тогда, и сейчас народ танцует, размахивает флагами и громко поет. Все песни тоже на месте, хотя их количество изрядно увеличилось. В 1990 году «Кино» закрывала фестиваль «Звуковой Дорожки» и выступила с относительно скромным сетом из одиннадцати песен: начали с «Песни Без Слов» и раскланялись после «Мы Ждем Перемен». На шоу-2026 между «Транквилизатором» и «Звездой По Имени Солнце» еще двадцать пять треков и больше двух часов концертного действа. И все это в день рождения Цоя, в день летнего солнцестояния, то есть не без концепта.
Вообще, спустя тридцать шесть лет другое абсолютно все: от названия страны до измененных до неузнаваемости «Лужников», которые отчаянно осовременили, но, конечно, пожадничали с элементарными лифтами и эскалаторами для карабкающихся на верхние трибуны. То, что норма везде в мире, здесь по-прежнему диковинка. Как группа «Кино»…
В 1990-м саундчек проходил ночью накануне концерта, и, по воспоминаниям бас-гитариста Игоря Тихомирова, после всех технических процедур ему удалось поиграть на поле в футбол. В те времена стадионные поля не накрывали специальными покрытиями и даже публику на них не пускали: народ — на трибунах, артисты — на сцене в середине поля, между ними как будто огромная пропасть.
Однако на фестивале «ЗД» впервые все было устроено по-фирменному. На живую траву положили специальное искусственное покрытие, которое не очень удачно испытали годом ранее на московском фестивале мира с Bon Jovi, Cinderella, Mötley Crüe и другими, и уже без опасения за траву запустили на него около пятнадцати тысяч зрителей. Еще 55 тысяч резвились на трибунах. Подобное единение с кумирами сразу придало концерту атмосферу всеобщего праздника. Немало эмоций вызвал огонь в олимпийском факеле, ради «оживления» которого дирекции «Лужников» потребовались разрешение «Мосгаза» и профилактические работы — все-таки конструкция после московской Олимпиады пребывала в замороженном состоянии десять лет.
Сейчас подобного рода проблемы выглядят набором нелепых недоразумений. Производство концертов вышло на совершенно другой уровень, и техническая сторона процесса иногда ассоциируется с полностью контролируемым полетом в космос. Однако огромные экраны, современный звук и серверы, позволяющие управлять всем, что видит и слышит публика, все же не могут вернуть ощущения 1990 года — времени романтического восторга, открытий прежде невиданного и неслыханного, нового, наступавших перемен и пьянящей свободы…
Тогда было не очень хорошо видно (мощные многопиксельные экраны сюда еще не завезли, а в те, что были — крохотные, с размытой картинкой, — надо было всматриваться с биноклем; концертный свет по тем временам выглядел, конечно, чем-то очень навороченным, но на деле являл собой набор примитивных прожекторов с весьма ограниченными возможностями, и т.д.). Еще хуже слышно (даже сейчас озвучить футбольную арену не всегда просто, а тридцать c лишним лет назад имевшиеся в СССР возможности позволяли доставить мало-мальски приличный звук лишь на часть пространства, остальные слушали будто магнитофон на максимальной громкости, хотя и этим были дико счастливы). О разных радостях вроде прохладительных шипучек, корнерах с сосисками, попкорном и мерче никто даже не догадывался. Тем не менее факел сиял и, казалось, освещал светлое будущее, «перемен требуют наши сердца» скандировали как гимн нового времени, музыка воспринималась как самый правильный саундтрек для наконец-то начатого движения к прогрессу. Этакие Sweet Dreams… Или «мечты, мечты…», если по-русски…
Спустя тридцать шесть лет прекрасные миражи, превратившиеся на недолгое время хоть и в приземленную, но реальность, уж очень напоминают разбитое корыто, от которого можно попытаться отвлечься, разве что глядя на расписные видеопроекции и спецэффекты и слушая музыку из романтичного далека. И именно с музыкой как раз ничего плохого не случилось, по крайней мере в случае с «не тем» «Кино», что хотя бы отчасти радует.
Человеческая судьба Виктора Цоя, погибшего в автокатастрофе в 28 лет, сложилась весьма трагическим образом, но как артист он по-прежнему на пике формы. И «перемен требуют наши сердца» (наша вечная мантра) озвучена голосом, к которому, к счастью, не прилипло никаких нечистот. Обладатель этого голоса, в отличие от многих рокеров, просто не успел появиться в местах, где лучше не появляться, засветиться с людьми, которые погрязли в ментальной антисанитарии, наговорить глупостей, что попортят некролог. Цой по-прежнему рок-герой, к нему нет никаких претензий, и написанные им песни не хотят не то что на пенсию, но даже покрываться морщинами.
Все уколы музыкального ботокса, которыми участники «Кино» нашпиговали исторические хиты ради нового стадионного шоу, не воспринимаются как циничный эксперимент или посягательство на что-то святое. Отсутствие на сцене фронтмена оставляет неоднозначное впечатление (небольшое количество оставшихся видеоматериалов не позволяют обеспечить присутствие Цоя хотя бы на экране в каждой песне, а абстрактный видео-арт — затея не всем понятная), однако «родной» голос в сочетании с мощным рок-исполнением позволил сохранить вайб классического «Кино» и вернуть эти песни на большие пространства.
«Мы с самого начала думали, что все это про масштаб и «Лужники» — идеальное место для такого концерта, — говорит Александр Цой, сын Виктора (он уже давно «перерос» по возрасту своего отца и заматерел соответственно текущему времени), который выполняет функции продюсера. — Хотя группа играла и на площадках поменьше, где тоже все проходило очень круто. Но мы все-таки планируем оставаться стадионной группой».
Когда это мультимедийное шоу было показано впервые, многие сразу посетовали на то, что музыкантам будет очень трудно вносить в представление новшества. Но пока это получается. Участники группы регулярно берут в работу новые треки, перевыпускают старые альбомы в новом звуке, а в прошлогоднем релизе «Молнии Мандры» они записали заново не самые известные песни в совершенно неочевидных аранжировках. На их фоне все тот же голос Цоя звучит, как ни удивительно, вполне органично, хотя временами посещает ощущение сюра. Вполне вероятно, эта музыка имеет все шансы звучать вечно. Дело, как всегда, за батарейками.