Казанский сабантуй закончился сюрпризом по-армянски
На «Новой волне» выступили все заявленные звезды, раздали призы, запустили фейерверки. Светская часть мероприятия в отчетах разных ресурсов часто затмевает музыкальную. Так уж получается, что современные медиа куда лучше считают блески на нарядах и интересуются звездными спутниками и спутницами, чем слушают музыку. Но «ЗД» изо всех сил старается отделить мишуру от творческого процесса.
Попса под радугой
Открытие прошло в декорациях климатической аномалии. Погода в Казани не могла решить, что ей больше по душе — солнце или дождь, и в итоге перед концертом над городом появилась контрастная радуга. К чьей-то радости, к чьему-то ужасу. Так или иначе, шоу стартовало, вобрав в себя все радужные контрасты. И это уже традиция.
— Лариса, отлично выглядишь!
— Сама такая!
Спонтанный диалог между Ларисой Долиной и Лерой Кудрявцевой был, что называется, не в бровь, а в глаз. Все и правда бодро выглядели, а кто-то даже бодрее, чем двадцать с лишним лет тому назад. Не иначе фестивальная аура вперемежку с погодными капризами и косметическим колдовством действовали на морщины старых бойцов самым удивительным образом.
Впрочем, «старых» — это, конечно, не самый корректный термин. Та же Лариса Долина выдала на концерте номер в лихой поп-хаусной аранжировке, что явно показало ее стремление держать нос по ветру, хотя большей части собравшихся было бы куда приятнее услышать «Погоду в Доме».
Звездные концерты фестиваля уже много лет становятся поводом для нервных рассуждений о том, что «коварная шоу-мафия» загребла под себя весь эфир и ни с кем не хочет делиться. Иногда мысли подобного толка и вправду кажутся не самыми оторванными от жизни. Однако пессимизм и оптимизм в данной ситуации неплохо дополняют друг друга.
Ретро цвело своим фирменным ароматом эффектного увядания, мода при этом брала свое. Лариса Александровна и Филипп Бедросович пытались соответствовать моменту, рэпер Мот и Люся Чеботина намекали на связь времен, Полина Гагарина и Дима Билан стремились доказать, что они вообще вне контекста. Владимир Иванов в отрыве от своей команды Jukebox Trio выдал по-хорошему примодненную версию классического хита Александра Барыкина «Букет». И все это играло красками и переливалось цветами казанской климатической радуги.
После каждого звездного концерта фестиваля неизменно возникает вопрос, насколько все это интересно в музыкальном отношении. Ответ не меняется на протяжении десятилетий. Это не то чтобы интригует, но подтверждает жизнеспособность локального музпроцесса. Филипп Бедросович, Лариса Александровна, Игорь Яковлевич, а на их фоне Люся, Дима, Сережа и прочие участники движухи очень стараются всех нас обнадежить на предмет актуальности поп-музыки даже в самые лихие времена. И многие готовы обманываться из последних сил.
Ретро-люкс на скорую руку
Звездные кавер-концерты — одно из фирменных блюд фестиваля. Каждый год выбирается артист, чьи хиты старательно и иногда даже с огоньком переосмысливаются его коллегами. Случается так, что из подобной, весьма обыденной по нынешним временам затеи получаются весьма удачные представления. Например, сочинское трибьют-шоу на песни Андрея Губина стало одним из самых ярких звездных концертов позапрошлого года, а чествование «Иванушек» уже в Казани в прошлом году разбудило у разной публики радостные воспоминания.
Если же копнуть в фестивальную историю, то когда-то вовсю голосили и шлягеры Женщины, которая поет — вот были времена. Сейчас, правда, не то чтобы «вовсю», но тоже голосили, и отличился здесь по старой доброй традиции, естественно, Филипп Киркоров (о чем чуть позже), а член жюри композитор Игорь Матвиенко вообще раздухарился неслыханной смелостью, обратив внимание одного из конкурсантов на «плохую песню» фразой: «Плохие песни могла петь только Алла Пугачева, но делала это так, что невозможно было оторваться».
***
В этом году к ностальгии смело можно было добавлять характеристику «гранд». Юрий Антонов и Игорь Саруханов — одни из китов локального эстрадного базиса, а Раймонд Паулс — из тех, кого давно называют классиком жанра. Все три трибьют-шоу получились суперзвездными, но оставили разные впечатления. К тому же, в отличие от двух первых, третьего «чествовали» заочно — без личного присутствия маэстро и даже всех его Муз, в творчестве которых эти сочинения, собственно, и играли «градообразующую» функцию…
Юрий Антонов и Игорь Саруханов, как лично присутствовавшие на посвященных им концертах, с одной стороны, удивили, с другой — подтвердили давние наблюдения. Оба больших артиста ведут сейчас разный образ жизни: Антонов выступает довольно редко, Саруханов — до изумления часто. Но, несмотря на свои индивидуальные подходы к формированию графиков жизни, на сцене они держат стать, дают жару и выглядят музыкантами, которые по-прежнему очень рады видеть свою публику. А публика млеет в ответ.
При этом на шоу в честь Юрия Михайловича случилась какая-то аномалия. «Море» и «шелест волн прибрежных» были на месте, «Белый Пароход» исправно отчаливал от пристани, мелодия «Не Забывай» никуда не делась, однако если в оригинале эти песни по-прежнему остаются суперхитами, то каверы даже не намекали на это качество — трансформация оказалась не просто поразительной, а прямо-таки скандальной.
Иногда создавалось впечатление, будто почти все участники концерта не очень понимали, что с этими песнями делать. Вот Григорий Лепс может превратить «иванушкины» поп-слюнявые «Тучи» в хэви-металл, и будет не только очень забавно, но на удивление органично. Однако подобный рецепт вряд ли подойдет Акмалю или Татьяне Картуковой, но немного индивидуального колдовства все же хотелось бы. В исполнении Антонова оно есть, а вот другие на этот раз спели так, будто записывали шедевры мастера в условиях жесточайшего цейтнота или по известному принципу «на, отвали» (если выражаться литературно).
Сочинениям Игоря Саруханова, правда, повезло чуть больше. «Скрипка-Лиса» (или «Скрип Колеса» — на оба варианта автор оформил сертификат интеллектуальной собственности) получила билановские октавы — не просто размашистые, а закрученные весьма затейливо, как Дима и любит; «Эта Не Любовь» усилиями Евы Власовой превратилась почти в экспериментальную электронику; а все, к чему прикасается Александр Ревва (в данном случае он прикоснулся к мегахиту «Каракум»), приобретает характер комедии, но он умеет ее обыграть вполне драматургически и даже местами убедительно.
Можно предположить, что при записи кавер-версий есть своя специфика. Кто-то думает, будто достаточно взять всем известную песню и просто ее исполнить. Эта игра с огнем. Хиты с историей часто отличаются коварным характером. Они могут подкрасться незаметно и выставить даже известного артиста, мягко говоря, в не самом выгодном свете, а то и в беспомощном. И не спасут ни наряды, ни подтанцовка, ни осознание собственного апломба…
Армянский сюрприз
Звездное жюри в этом году, помимо всего прочего, неожиданно посоревновалось в остракизме. «Ваши танцы будут меня даже в поезде преследовать. Это так плохо, что пипец как хорошо», — с фирменной флегмой заметил Игорь Матвиенко после выступлений артистов под именами LIST и ISTOKYA. «В роке можно петь мимо нот, там главное козу показывать, а в попсе все поют чистенько, вы уж определитесь, кем хотите быть», — виртуозно ввернула шпильку Лолита.
Филипп Киркоров так и просто закатил скандал, можно сказать, устроил в Казани очередной Пугачевский бунт, о котором рассказывают в местном музее истории. Поп-король недоумевал по поводу не лучшим образом организованного голосования публики за «Приз зрительских симпатий». Фил решил проголосовать не только как член жюри, но и как зритель. Однако выведенный на экранах кьюар-код, который он настойчиво пытался открыть, лишь грубо огрызался в ответ — «ссылка не активна». Филипп грозно требовал, вгонял в краску ведущих, призывал к справедливости, сердобольно ратуя за права «простых зрителей». Зрители в ответ устроили в зале овацию поддержки, как Ленину на броневике у Финляндского вокзала в 17-м. Создалась практически революционная ситуация, грозившая штурмом Зимнего… Непонятно, покажут ли этот бунт в эфире. Было бы забавно. В итоге, правда, ничего не изменилось, но попытка вышла по-королевски яркой.
***
Вообще, у жюри тоже есть свои традиции. «В этом году очень сильный конкурс», — произносит кто-нибудь в начале состязания фирменную ежегодную мантру. Перевод с дипломатического примерно следующий: «Все как обычно, без сюрпризов». Но сюрприз все же случился, несмотря на то, что мантры не произносились.
В третий день соревнования выступления конкурсантов предварял звездный блок, в ходе которого прозвучали премьеры сезона. Но когда после звезд на сцену вышли соискатели призов и зрительских симпатий, выяснилось нечто удивительное: их песни часто звучали гораздо свежее и интереснее рутинных треков знаменитостей. Интриговало и само исполнение, оно дарило эмоции, которые от звездных перформансов удается получить через раз, а то и через три…
Есть вероятность, что у большей части соревновавшихся, вне зависимости от полученных трофеев, никаких серьезных карьерных продвижений не случится. Но в моменте кого-то было интересно слушать. Трофим Гранн отлично себя чувствовал на территории Вертинского и Азнавура, что очень необычно для молодого артиста. Уже упомянутые LIST и ISTOKYA явно не вписывались в формат, но лихо пронесли знамя неформалов под шум и гам своих треков. Аркадий Евтушенко и Игнат Изотов вписывались в формат, не сильно модничали, и сказать точно, в каком стиле выдержана их музыка, довольно сложно. Но эти песни хотелось дослушать до конца.
В девичьем секторе брались высокие ноты, звучали мелизмы и прочие роскоши, но многим песням не хватало нерва. Впрочем, армянская певица по имени Flora выжала этот нерв сразу за всех. Очень театральные выходы, сюжетные песни о любви, коварстве и жлобах-продюсерах по атмосфере балансировали где-то между Шнуром и Любой Успенской, шуба, прическа советской продавщицы, ослепляющая бижутерия. Все это напоминало удар ниже пояса. Но ради Гран-при можно было сыграть не по правилам, и эта игра артистке явно удалась — Гран-при, уже потея под его увесистостью, Flora крепко сжимала руками на красной дорожке, раздавая журналистам интервью победительницы конкурса-2026.
«ЗД» поэтому предложила Флоре подержать за нее тяжеленный трофей, сбросить явно не подходящую погоде шубу, надетую для образа, и задала триумфаторше несколько вопросов.
Flora: «Какая жизнь, такие и тексты»
— Примите наши поздравления, вы многих впечатлили. В ваших выступлениях есть и музыка, и театральная игра, и сюжет. Как сложилась эта доктрина?
— Выверенной стратегии не было, но я поняла, что нужно объединить все, что мне нравится: юмор, театр, эстрада. У меня во всех этих областях есть опыт, но я не совсем понимала, куда его нужно определить. А потом поняла — в песню. Я просто по приколу это написала и купила килограммы цацок. Все же основано на реальных событиях из моей жизни. Я по-другому не могу. Мне иногда говорят: «У вас странные тексты». Ну, какая жизнь, друзья мои, такие и тексты. Я бы хотела написать о том, как мы с бойфрендом волшебно отдыхаем в Диснейленде, но имеем то, что имеем. То есть продюсера — чертова абьюзера…
— Сейчас непросто искать музыкальный материал и форму подачи для него. В индустрии сильная конкуренция, мода быстро меняется. На что вы обычно полагаетесь, когда записываете песню?
— Я пыталась делать и модную музыку тоже, вписаться в какие-то программы и концепции. Но поняла, что долголетие там, где ты делаешь песни из своего естества и органики. Я буду делать то, что актуально в первую очередь для меня. Здорово, если это начнет отзываться у людей. Если нет, то поищу что-то новое. Но я не планирую спешить, подстраивать себя под алгоритмы, выпускать по десять песен в неделю. Это не работает и не приводит как минимум к счастью. А для меня оно в приоритете.
— Вы, скорее всего, понимали, куда едете с таким нестандартным материалом. Это действительно ваша смелость или беспечность?
— Это смелость. Когда меня пригласили на кастинг, я думала: может, поменять песни, спеть что-нибудь безопасное, джазовое, про любовь, у меня такое есть. Но в итоге решила рискнуть. Скажут нет, пойду дальше. Я люблю рисковать, вступать в неизвестность, это открывает, по крайней мере, для меня, новые горизонты. Поначалу жюри смотрело на меня с вытаращенными глазами. Я подумала: все, конец света. Но потом постановщик Александр Ревзин спросил: «Флора, а есть еще рэпчик?». Стало ясно, что меня понимают. Конечно, некоторые мои идеи им казались очень экстравагантными, приходилось все обосновывать.
— Иногда в подаче вы были просто в шаге от Шнура, разве что обошлись без его лексики, хотя она явно напрашивалась в отдельных местах…
— У меня нет такой задачи. Хотя я пока пробую, вдруг через лет десять заматерею.
— Наверное, Армения сейчас ликует?
— Я надеюсь, вот открою телефон, посмотрю…