Картины попросили «на выход»: за что работы Игоря Новикова и его отца-фронтовика убрали с выставки
С открытой 10 июля в центре Москвы (и широко освещенной в прессе, в том числе на страницах «МК») выставки «Алексей и Игорь Новиковы. Два века нон-конформизма» убрали три картины. Два полотна Новикова-младшего заподозрили в возможном оскорблении чувств верующих, а работа его отца, участника ВОВ, посвященная проводам на фронт советского солдата (!), была удалена по неподдающимся пониманию причинам. В ситуации, закончившейся требованиями «угомонить Новикова», разобрался наш корреспондент.
«Зачистка» — как рассказал «МК» потомственный художник Игорь Новиков — началась еще на стадии согласования состава работ. Часть предложенных к экспонированию картин, по его словам, представители Всероссийского музея декоративного искусства отмели сразу. Затем, 9 июля, когда проходил пресс-показ, сняли предварительно согласованную работу живописца-фронтовика Алексея Ивановича Новикова (1931–2024), изображающую сцену проводов красноармейца на фронт. В руках одной из женщин на этом полотне — православная икона, но никакой постмодернистской иронии или издевки над верой нет точно. Тем не менее произведение мастера, чьи работы представлены в Третьяковке, в музеях и галереях России и зарубежья, попросили «на выход». Однако этот факт Новиков-младший решил не предавать огласке.
Но главные события произошли в конце минувшей недели. От Игоря Новикова потребовали убрать сразу два полотна, но в этом шаге есть хотя бы какая-та логика: в музее посчитали, что кто-то может посчитать картины способными оскорбить чувства верующих.
Основой одной из них выступил шедевр Ивана Крамского «Христос в пустыне» (поверх классического изображения Новиков сделал контур фабрики и поставил «фирменные» значки-пиктограммы в виде человечков, что является его ключевым художественным приемом).
Также вопросы возникли к картине, фундаментом которой выступил рериховский сюжет, дополненный фигурками лыжников. Новикову сказали, что в этом кто-то может разглядеть глумление: «Христос в Гималаях, а они на лыжах едут. Зачем тут череп? Лучше снять на всякий случай». Свои возражения живописец передал следующим образом:
— Это не Христос, а пришелец из Шамбалы. И есть множество церквей, возле которых катаются на лыжах, в Альпах и у нас…
Новиков пояснил, что вообще не думал о христианском контексте, когда писал картину, элементарно потому, что Сын Божий в Гималаях не был.
Вообще-то с точки зрения нью-эйджа и ряда мистических учений — еще как был. Достаточно воспользоваться сервисом «поиск по изображению», чтобы убедиться: в качестве исходника у Новикова использована картина Николая Рериха «Исса и голова великанова» 1930-х годов, единственная «отсебятина» — немного измененный фоновый горный пейзаж. Плюс лыжники. Череп размером со скалу («великой головы великого человека») и склоненная в молитве фигурка «Пророка, лучшего из сынов человеческих Иссы» (кашмирская/туркестанская интерпретация Иисуса) — есть в первоисточнике.
«Я не глумлюсь над Христом, наоборот, Он смотрит, как мы глумимся над Землей», — говорит Новиков.
Случившееся он считает продолжением истории с активистами движения «Сорок сороков», потребовавшими убрать в октябре 2025 года картину Александра Рукавишникова «В бытовке», изображающую Спасителя в советской рабочей обстановке. «Недавно выставку Гриши Брускина полностью запретили. Но он действительно «подкалывал» Россию (и веру). А у меня нет «подкола», я патриот, у меня нигде нет глумления над Родиной», — сетует наш собеседник. Вдвойне эта ситуация ему обидна из-за картины отца.
И действительно, с момента смерти Алексея Ивановича мы нигде не видели так много его картин одновременно. Причем оказалось, что у Новикова-старшего — не тянувшегося к советской гигантомании и едва ли грезившего о собственном музее при жизни в сердце столицы — есть масштабные полотна. А триптих «Так было», «Вести с фронта» и «Прогресс» обладает всеми мыслимыми художественными достоинствами. Удивительным по почерку и наполненным любовью к человеку является «Дурдом в Курках», словно отсылающий к шедевру Бродского, рассказывающему о месте, где «мокрота на полу,/где рыбу подают порой к столу,/но к рыбе не дают ножа и вилки». А картина «Птицы улетели» при ближайшем рассмотрении оказывается аллюзией на царские врата православного храма. Ее физической основой, видимо, выступило старое зеркало: типичная новиковская крестьянка с граблями, раскрашенные контрастными цветами дома и висящие в небе деревья. Верхняя секция — белая фигурка и силуэт здания, в котором церковь едва ли угадаешь. Казалось бы, нейтральный сюжет, но почему тогда в верхней точке зеленой «рамы» — христианский крест? Общий контекст выставки полностью снимал вопрос об оскорблении чьих-то чувств. И если Игорь Новиков переиначил «Христа в пустыне», то сделал он это, чтобы отразить век капитализма, когда снова понадобился «Господь для солидных господ».
Однако пока автор этой статьи искал религиозные мотивы в творчестве обоих Новиковых, другие выискивали потенциальную «крамолу».
Естественно, «МК» обратился к музею за официальными комментариями, но там от выставки открестились, заявив, что организатором являются не они, а сторонний куратор.
Вернувшись с этой информацией к Новикову, я получил документальные подтверждения (скриншоты переписок) того, что требования убрать картины («сделать реэкспозицию», «поменять на более нейтральные в связи с участившимися случаями жалоб на культурные институции») исходили именно от руководства музея. Также оказались правдой переданные в частном порядке требования «угомонить Новикова», дающего интервью прессе.