Иван Поповски поставил спектакль «Село Степанчиково и его обитатели» о природе света и тьмы
После спектакля «Село Степанчиково и его обитатели» в «Мастерской Петра Фоменко», когда актеры вышли на поклоны, кто-то из зрителей крикнул: «Безумцы!». И не потому что со сцены прозвучало это слово, а в том смысле, что «безумству храбрых поем мы песню!». Позволить такую роскошь в наши дни, как действо, идущее четыре с половиной часа, да еще о глубинных смыслах, отважится не каждый.
Поставил «Село Степанчиково…» о борьбе света и тьмы Иван Поповски, режиссер из первого фоменковского призыва, из поколения основоположников этого театра. Его «Приключение» по Цветаевой той юношеской поры, когда все только начиналось, стало символом молодого коллектива и новой театральной реальности. Казалось бы, Достоевский — совсем не его материал. Прежде Поповски ставил более поэтические произведения, с особым музыкальным и внутренним ритмом. И вдруг пусть и раннее, отчасти даже веселое сочинение, но написанное Достоевским после каторги.
Жанр спектакля определен как фантасмагория. У него великолепная музыкальная партитура. В нем участвуют выпускники ГИТИСа, образовавшие под руководством Поповски Оперно-драматическую студию. На сцене — ансамбль народного танца, музыканты, воссоздающие деревенскую идиллию на грани клюквы, какую можно увидеть в зарубежных постановках в стиле а-ля рюс. Однако у того же Файнса в недавнем «Онегине» в Опера Гарнье сквозь милые сердцу картинки проглядывает такая русская хтонь, что мама не горюй.
К «Селу Степанчиково…» не так часто обращался театр. Самая знаменитая постановка — в предреволюционном МХТ с Иваном Москвиным в роли Фомы Опискина. Как привет тем временам у Поповски прозвучит стихотворение Станиславского.
На небольшой сцене художник Мария Трегубова возвела заросший изумрудной травой холм, не соразмерный имеющемуся пространству, перегружающий его до предела. Деревья с пышной кроной в натуральную величину — словно из сказки. Рай на земле, да и только.
На вершине белеет «дворянское гнездо», кукольное имение, напоминающее античный храм. Что за странный уголок? Какое-то воспоминание о былом и невозможном, что хранится в детской памяти. Вернись туда и будешь разочарован, не найдя того, что искал.
Позднее на сцену вывезут с двух сторон фуры, заставленные множеством необязательных вещей и населенные странными персонажами. На одной — белым-бело от гипсовых скульптур и мебели, людей в белых одеждах. Среди них — прекраснодушный полковник Ростанев (Никита Тюнин). Он хороший и искренний человек, вреда не принесет, но не способен к решительному действию. Он все-таки сделает нелепую попытку победить зло, ради бодрости духа наденет парадный мундир, чтобы поставить все точки над «i», но куда там. Мало прыти. Да и духом слаб.
Роль Ростанева стала финальной, но так и не сыгранной в карьере Станиславского. Она так и осталась на стадии репетиций и подробной стенографии, бесценной для потомков. Призрак Станиславского бродит по «Селу Степанчиково…», как тень отца Гамлета, и не дает его современным интерпретаторам покоя. Это даже трогательно в наши дни, когда предают забвению все самое лучшее.
На второй фуре вывозят, как стаю черных ворон, смешных приживалок и нахлебниц, каких-то мамок и нянек во главе с генеральшей Крахоткиной, матерью полковника Ростанева. Вот уж феерическая особа. Галина Тюнина — грандиозная актриса, способная из ничего сделать нечто выдающееся. Ее генеральша мало говорит, но совершает конвульсивные движения, в гневе мечет ложками и всем, что есть под рукой, так что впору укрыться, чтобы не угодить под раздачу.
Стоит генеральше сделать жест, как шлейфом потянутся ее наперсницы в гротескном хореографическом этюде. Стоп-кадры мизансцен отлично придуманы, но не доведены до смыслового приема, определяющего стиль спектакля в целом.
«В этом милом старом доме» (когда-то Фоменко ставил одноименную пьесу в Ленинграде) наступили дни затмения. Все существуют как в полусне, как зомби. Умами завладел Тартюф российского розлива, бывший генеральский шут, претендующий на звание духовного поводыря. Фома Опискин — демагог высшей пробы, запудривший мозги всем и вся до такой степени, что все у него в подчинении. Святоша повелевает своими хозяевами. Дворянство и дворня готовы следовать за ним, как за Кашпировским. Надо будет — станут заряжать склянки. Олег Нирян играет Опискина обидчивым, самолюбивым умопомрачителем.
То, что людям нужен поводырь, давно известно. То, как он возникает в определенный момент не на пустом месте, как находится претендент на эту роль, детально исследовал мировой кинематограф.
В безумный мир, воцарившийся в имении дяди, и приезжает молодой племянник Ростанева, Сергей (Виктор Трайбер). Дядю он почитает как родного отца — столько тот сделал для его становления. Будучи человеком со стороны, Сергей остро ощущает весь бред происходящего, когда остальные глухи и слепы, но что может сделать умный и пылкий юноша, один среди покорного большинства, пребывающего в спячке? Сережа призван дядей в имение кого-то и от чего-то спасать, но от чего именно — бог весть. Да и не годится он для этого. Когда появится тот, кто выведет из тьмы, — нет ответа.