Иранское кино: режиссеры из кочевников представили фильмы о родственниках и овцах
На 26-м Международном фестивале документального кино «Флаэртиана» курс взят на восток. Европейского кино в чистом виде нет. В фокусе внимания — Иран, Китай, Кот-д’Ивуар, Алжир. Два иранских режиссера из рода кочевников представили фильмы о родственниках и ангажировали на главные роли овец и коз.
Состоялась премьера «Меня зовут Кабутар» Армана Галипура Даштаки. Он сам себе режиссер, оператор, продюсер, ради оптимизации расходов.
Арман родился и жил в племени бахтияров на юго-западе Ирана, снял 12 документальных картин, получивших фестивальные награды. «Я занимаюсь кино уже 21 год, учился в академии, много читаю, смотрю, снимаю сам, — рассказывает он. — Иран — одна из самых кинематографических стран с богатой историей кино и искусства в целом. Наша поэзия расширяет сознание, помогает душе расти. У нас земля настолько прекрасна и настолько богатая культура, что находиться в Иране — это вдохновение. Надеюсь однажды стать очень хорошим режиссером, способным передать всю его красоту. Работа над фильмом заняла около трех лет. Я познакомился с семьей Кабутар шесть лет назад. Я родился и вырос в таком же сообществе, хорошо знаю его культуру и язык, поэтому мне легко было наладить с ней контакт. Для режиссера это важно, поэтому еще до начало съемок я какое-то время прожил с семьей Кабутар. В какой-то момент она начала считать меня своим сыном».
В Иране, как выяснилось, дела с документальным кино обстоят непросто. Большая часть бюджета идет на фильмы о войне. «Мой выбор — делать то, что я делаю, снимать кино о своей любви к стране. Стараюсь быть не только режиссером, но и оператором. Моя жена — звукорежиссер. Мы собрали маленькую команду, что позволяет снимать кино более или менее независимо при очень ограниченном бюджете», — рассказал Арман.
Сообщество, к которому принадлежит Кабутар, — самое крупное и древнее племя кочевников в Иране, которым удалось сохранить свою тысячелетнюю культуру. Есть снятый почти сто лет назад фильм про предков Кабутар. В те времена около 500 тысяч человек вели кочевой образ жизни. Теперь дети не хотят жить в горах, уезжают учиться в города. Сыновья Кабутар тоже обосновались там, но помогают родителям, пытаются забрать их к себе. Но Кабутар хорошо только на воле. Несмотря на сопротивление сыновей, а их у нее девять, она возвращается к кочевому образу жизни. И это единственный путь обрести свободу.
В фильме есть сцена, где Кабутар в городской квартире сына месит коричневую массу и заворачивает ее в тонкие лепешки. Оказалось, что у бахтияров есть традиция выпекать из перемолотого инжира сладости и угощать ими соседей перед Новым годом. Это как приношение умершим, за которых молятся живые.
Мы видим только одного сына, который ближе всех живет. Иногда он приезжает, чтобы помочь родителям, лихо управляется с козами, затаскивая их силой в воду для дезинфекции. Кажется, что Кабутар за 80, а ей только 65, хотя она легко взбирается в крутую гору, на что не каждый молодой способен.
Еще одна картина из Тегерана, «Исчезающие следы» Хамеда Зольфагари, создана в сложной копродукции Ирана, Франции, Норвегии, Южной Кореи и Катара. Иранский режиссер — поклонник творчества Андрея Тарковского и документалиста Виктора Косаковского, которые повлияли на его видение реальности.
Сам он тоже снимает про кочевников, только кашкайцев, живущих в горах. Их трое сыновей тоже учатся в городе. Когда у родителей украли овец, они приезжают, чтобы их поддержать. Предстоит перегон скота, и надо как-то пройти со стадом древний Шираз.
«Для меня этот фильм про людей, продолжающих двигаться, осознающих происходящие перемены, — говорит Хамед Зольфагари. Его героиня даже на пастбище одета так нарядно, словно на праздник. Ее красное платье — украшение монохромного горного пейзажа. Оказалось, что это не художественный прием, а жизнь. Мать самого режиссера, а он тоже происходит из кочевого племени, носит такую же одежду не только по праздникам. В горах ничего особенного в этом нет. Хотя в данном случае Хамед немного схитрил. Когда он только встретился со своей героиней, а вся ее семья — его дальние родственники, она была одета именно в красное платье. И Хамед попросил не менять его во время съемок.
Работа над фильмом началась в 2019 году. «Мое прошлое способствовало тому, чтобы начать снимать это кино, — признается режиссер. — Я хотел поделиться красотой кочевого образа жизни. Сцены с овцами, попавшими в город и метро, — это игра для меня, всей нашей команды, включая героев. Они постановочные, но основаны на реальных событиях. Количество шоссе растет. Они занимают миграционные пути кочевников. Мне важно было рассказать об этой проблеме. Миграция с каждым годом становится все более опасным делом. Все больше происшествий происходит на дорогах, и это кардинально меняет кочевую жизнь».
В фильме использована хроника наезда грузовика на стадо овец, и это страшная картина. Героям фильма приходится ночевать на окраине города, чтобы ранним утром, как схлынет автопоток, перейти со стадом трассу. Это самые яркие сцены фильма. Небольшая стайка овец переиграла всех. С их появлением в метро события набирают комедийный оборот. Это высший пилотаж, но возникает вопрос, какое отношение это имеет к документальному кино.