«Душил любовью»: новые детали жизни зарезавших друг друга супругов-театралов

В подмосковных Мытищах посмертно актёра и театрального гримера местного театра «Фэст» Владислава и Евгению Бенграф, изрезавших друг друга ножами во время ссоры до смерти. Два процесса по обвинению в убийстве — против мужа и против жены — идут параллельно. В эту среду соседка рассказала, что слышала в ночь трагедии, а другие свидетели вспомнили о  вспышках агрессии у подсудимого-тихони. 

Как ранее писал «МК», шокирующее преступление случилась в апреле этого года. Дело не закрыли в связи со смертью фигурантов, как это обычно бывает: мать Владислава добивается реабилитации сына, настаивая на его неконфликтности и искренней любви к жене. При этом сторона Евгении рисует совсем другую картину. По словам родных и друзей погибшей, мужчина страдал патологической ревностью, контролировал жену и иногда вёл себя агрессивно.

В эту среду в суде были заслушаны показания свидетелей, которые по-разному характеризуют отношения в паре. Соседка Татьяна рассказала, что Женя неоднократно говорила о планах развестись из-за ревности мужа, а Владислав периодически и психовал. В ночь трагедии Татьяна слышала через тонкую межквартирную стенку душераздирающий крик Евгении и жуткий грохот, затем мужской и женский голоса, но не все слова были понятны. 

—Я слышала, как Женя крикнула: „Влад, пожалуйста, не надо“. Выбежав на лестничную площадку, я увидела, как кто-то пытается открыть дверь изнутри. Это была Женя. По сбитому дыханию мужчины рядом с дверью я поняла, что Влад оттаскивал ее от двери, — сообщила женщина. 

Она сразу же вызвала полицию и написала в общедомовой чат о том, что Женю убивают. Дверь в квартиру пришлось выламывать. Прибывшие правоохранители констатировали смерть обоих супругов.

Артистка театра «Фэст» Анастасия, дружившая с Евгенией, сказала, что Владислав «душил своей любовью»:

— Он постоянно ходил за Женей, хотел всегда быть рядом. Но это тогда воспринималось, как проявление любви. Еще Жене не понравилось, что однажды Влад, пытаясь с ней помириться при одном конфликте, зашел через друзей, через маму. Сам по себе он был тихим и молчаливым, скорее слушал, чем говорил.

Подруга Евгении Екатерина, знавшая её со второго класса, тоже рассказала о ярких эпизодах агрессивного поведения с виду тихого Владислава. Один раз он устроил скандал с охраной в ресторане из-за задержки блюда, другой раз намекал неприятным тоном, что ей нужно уйти из квартиры, когда она гостила у Жени. Также Влад в день рождения Евгении грубо выставил посторонних, заявив, что их не звали.

По словам Екатерины, Евгения была доброй и отзывчивой, помогала приютам, много работала, охотно брала подработки. За Влада она вышла замуж, потому что пожалела его: он прибегал к эмоциональному шантажу — писал, что не сможет жить без неё и грозил самоубийством.

Мать Владислава, напротив, рисует сына как доброго, творческого и воспитанного человека, которому она прививала «семейные ценности»: ухаживать за девушкой, дарить цветы, наводить порядок в квартире. Накануне трагедии, узнав, что жена намерена подать на развод, Владислав пришёл поговорить с супругой, и именно Женя, по мнению матери, первой оттолкнула, ударила и взялась за нож.

—У него было очень много ран, несовместимых с жизнью. Если бы дверь открыли раньше, Женю бы медики спасли, а его не смогли бы, — заявила мать подсудимого.

Мать Евгении, в свою очередь, рассказала, что Владислав конфликтовал с собственной матерью, из‑за чего и съехался с ее дочерью:

— Он говорил, что какую бы девушку он ни привёл, его матери она не нравилось.

Еще одного свидетеля допросят в эту пятницу. Тогда же суд планирует начать прения.