Актрисы одного рилса
Их трое — три грации из Вахтанговского театра. Актрисы нового поколения, впитавшие реалии нашего времени. На троих им нет ста лет. Между собой связаны одним делом — они захватили интернет-пространство, снимая остроумные рилсы про себя в театре и театр в себе. Они театральные блогерши, и остальным блогерам до них очень далеко. Знакомимся: Анастасия Жданова, Ася Домская и Полина Кузьминская.
Удивительное дело: блогершами они стали совсем не от плохой жизни. Напротив, у каждой в репертуаре по 8–10 названий спектаклей, в некоторых из них — главные или вторые роли, что в Академическом театре с большой труппой бывает нечасто. В минувшем сезоне каждая выпустила по премьере: Ася Домская сыграла кормилицу в «Ромео и Джульетте», а Анастасия Жданова и Полина Кузьминская в советской пьесе «Таня» соперниц.
Самый скоростной ввод
— Актеры любят в интервью подчеркивать роль случая в своей жизни. Вот расскажите о случае, который сыграл важную роль для вас?
Настя: Я долго ждала такого случая, но однажды поняла, что нужно брать дело в свои руки. Был у нас спектакль по новеллам Цвейга, и в одном из отрывков актрисе потребовался второй состав. Я знала, что она уходит из театра и ее роль будут предлагать кому-то. Я терпеливо ждала, ждала и удивлялась: «Ну почему же никто не догадался, что именно я должна играть ее роль?» И, наблюдая мои страдания, муж спросил: «А ты хотя бы озвучила это?» И тогда я позвонила в наше режуправление и сказала: «Если есть такая возможность, я хотела бы попробоваться на роль». «И правда, — сказал тогда режиссер, — а почему мы об этом раньше не подумали?» С тех пор играю эту роль. В общем, я поняла, что не надо надеяться на случай.
Ася: В 2022-м Театр Вахтангова поехал на гастроли в Барнаул со спектаклем «Война и мир». И вот первый спектакль. Актриса, игравшая Наташу Ростову, Ксения Трейстер, травмировалась во время первого действия: деревянная заноза пропорола ей стопу, когда та, босая, бежала по сцене. Адская боль, ее увезли на «скорой». И быстро нужно было решить: либо продолжать спектакль с другой актрисой, либо отменить, объявив зрителям о случившемся. И когда началась заварушка по поводу того, кто же будет играть, я пулей вылетела из гримерной: «Если что, я могу». «Давай», — сказал наш режиссер по вводам Эльдар Трамов. И дальше всё было как в тумане.
Почему смогла ввестись на такую большую роль за 20 минут? Потому что я не пропустила ни одной репетиции «Войны и мира», знала роли всех. Да и сам Римас Владимирович Туминас из тех режиссеров, кто открывает двери и говорит: «Почему вы не здесь? Здесь же происходит самое главное событие в Москве — мы репетируем «Войну и мир». Так он воспитывал единомышленников, так мы вырабатывали общий язык.
В общем, я сыграла Наташу Ростову, и, наверное, никто из артистов на большие роли так быстро не вводился. Мне хотелось бы, чтобы эта история вдохновляла других — не отрекаться от своих мечт и верить в то, что с ними произойдет именно то, что должно произойти.
Полина: Мне всегда везло, я попадала в хорошие компании. Когда пришла в Вахтанговский, сразу попала в банду учеников Римаса Туминаса, в режиссерскую группу. Стала как бы их подопытным кроликом, и на наших учебных этюдах мы сошлись в творческую лабораторию. Так и сейчас у меня отличная компания, потому что такого количества любви, поддержки и… раздолбайства я нигде не получала.
Случайная роль Добронравова
— Вы помните самый первый свой рилс?
— Да, про звезду, которую не оценили. Мы только начали вести блог, к блогингу отнеслись как к театру: то есть должны быть картинка, костюмы, реквизит, сценарий, мизансцены. Звезду нашли быстро, потому что в тот вечер шел «Царь Эдип», а в главной роли как раз звезда — Добронравов, и мы пришли к нему: «Витя, можешь поучаствовать в нашем ролике?» — «Девчонки, конечно, что надо делать?» Тогда у нас было еще 800 подписчиков.
Рилс «Нужна звезда». В гримерке три артистки. На столе коробка шоколадных конфет.
— Так, девочки, резюмируем: для следующего рилса нам нужна звезда.
— Где ее взять-то?
Стук в дверь. Входит Виктор Добронравов.
— Девчонки, есть что-нибудь? О, конфетка!
— Хочешь круассанчик?
— Нет, спасибо.
Добронравов уходит. Пауза. Троица уставилась в камеру. Вместе: «Блин, сбил».
— Как вы нашли друг друга в блогерстве?
Полина: Как-то я сидела в гримерке и думала: «Всё плохо, не идет карьера». А тут смотрю, Ася с Настей видеоролики снимают: смешно, так классно смонтировано. Это все отмечали. «Вот кто живет и радуется», — подумала я тогда и, проходя мимо, сказала: «Девочки, возьмите меня в игру». И они меня взяли.
Настя: На самом деле Поля с козырей зашла: «У меня есть продакшен», — сказала она, и мы прозвали ее продюсером. А Ася вносит невероятные креативные и продюсерские решения, делает коллаборации с крупными блогерами и привлекает к нам новых подписчиков. А так мы все делаем сами.
Полина: Когда мы втроем соединились, то поняли, что должны быть в системе продакшена. Сначала нас гоняли за то, что берем костюмы, добавляя работы костюмерам. Тогда я поговорила с нашим директором, Кириллом Игоревичем Кроком, и он все понял, передал службам распоряжение, чтобы нам помогали.
— Как рождаются ваши сюжеты?
Полина: Как-то в антракте «Мадемуазель Нитуш» я сидела и рыдала в гримерке, в очередной раз жалуясь на тяжелую жизнь. Приходит Ася, начинает снимать. Как только появляется камера, я уже не могу относиться к себе драматично, быстренько привожу себя в порядок. В этот же момент вошла Полина Бондарь и позвала меня на сцену, и мы тут же прикрылись какими-то шуточками и прибауточками. «Из этого мы сделаем шедевр!» — через 10 минут сказала Ася.
«Наша сила втроем» — это наш слоган»
В гримерку входит артистка Полина Бондарь в пестром костюме и говорит Полине Кузьминской: «Пойдем, второй звонок». И та точно в таком же костюме передразнивает ее детским голосом: «Пойдем, второй звонок».
— Я не так говорю.
— Не так, а вот так, — дразнит Полина и выходит из гримерной.
Крупный план: обиженное лицо Бондарь, почти плачет.
Полина: Этот рилс посмотрели два миллиона человек. А за 10 лет спектакль «Наш класс», к примеру, посмотрели триста тысяч…
— Что ваша бурная деятельность дает актерской профессии?
Ася: Когда ты сталкиваешься с новой задачей, всегда натыкаешься на определенные сложности. И ты их либо преодолеваешь, либо стопоришься. Вот блог — это та история, когда через неудачи, незалетевшие рилсы, что у нас нет времени на то, чтобы придумать-снимать-монтировать, мы всё равно вместе. Самые классные рилсы получаются, когда мы именно втроем, друг друга поддерживаем и в жизни, и в профессии. «Наша сила втроем» — это наш слоган.
— Сами актеры, особенно известные, снобистски относятся к этому жанру. Вы с этим сталкивались в своей блог-практике?
Полина: Да, это расценивается как «штучка-штучка, фишка-фишка». А на самом деле это навык — сделать классный рилс, который среди огромного потока информации залетит и зацепит внимание зрителей. Я обычно говорю: «Если вы думаете, что это так просто, то пойдите и сделайте».
«Что-то залетает на 22 миллиона»
— Сколько времени уходит у вас на производство?
Настя: Рилс — это минута, минимум 40 секунд, по-разному. Но бывает удивительно: мы задумывали одно, а озвучка и прочие факторы вытянули в другую историю, и получилось даже интереснее. Я помню, как заморачивались на предмет одного рилса: текст, костюм, монтаж, музыка… Сняли, а он ничего не собрал. И тут Ася говорит: «Девчонки, я тут просто подняла камеру и что-то сняла». И это что-то залетает на двадцать два миллиона, то есть просто это был наш первый действительно залетевший рилс. Помню, ты просто открываешь телефон, а там подписки, подписки, репост, репост…
Рилс «Дай артисту…». Ася идет по Арбату и просто говорит на камеру: «Дай бедному 10 тысяч — и он их потратит. Дай богатому 10 тысяч — он сделает из них миллион. Дай артисту 10 тысяч… (пауза)… пожалуйста».
— Какие открытия вы сделали, уйдя в видеоблогерство?
Ася: Из любопытного: актерам и актрисам свойственно ставить свое эго впереди и желать солировать. Но в блоге мы поняли: каждая из нас раскрывается благодаря тому, что мы зеркалим друг друга. Приходится наступать на горло собственной песне.
Полина: Я почувствовала ту поддержку, которую не чувствую в кино или в театре. Кажется, что в блоге мало ответственности, но на самом деле много. Поэтому мы с Настей говорим: «У Аси давно не было рилса»; а Ася говорит мне: «Всё, Полина, это для тебя» или: «Что-то у Насти давно ничего не было», — и мы Настю снимаем. Мне кажется, что талант — это щедрость. Вот талантливый человек щедрый, готов делиться, снимать подругу. Мы вышли в зону видимости в индустрии. На нас подписаны многие кастинг-директора, большие режиссеры…
Кормилица и соперницы
— У каждой из вас в прошедшем сезоне были премьеры: у Аси — «Ромео и Джульетта», где она, молодая и красивая, сыграла няню Джульетты.
Ася: У меня есть заготовленная шуточка, она уже опробована на нескольких капустниках. Между репетициями встречаю в буфете великую Людмилу Васильевну Максакову. Она спрашивает меня: «Что ты репетируешь?» — «Ромео и Джульетту». — «Кого играешь? Джульетту?» — «Нет, кормилицу». И Людмила Васильевна без паузы: «Чем собралась кормить? Смесью?» Вот вам и прекрасный рилс. Но если серьезно, то разница между мной и кормилицей колоссальная, и все это надо было гармонизировать. Было непросто.
— Вопрос к Насте и Полине. Вы встретились в спектакле «Таня» по знаменитой пьесе Алексея Арбузова. Ее больше знают по телевизионной версии с великой Ольгой Яковлевой в заглавной роли. На вас бэкграунд пьесы влиял?
Настя: Я не люблю смотреть работы других, но здесь все-таки посмотрела все вариации Тани. Даже когда была в Севастополе, сходила в Театр Луначарского, чтобы понять, какие углы в этой роли мне интересны по сравнению с работами других актрис.
Мы долго репетировали, подробно разрабатывали биографию персонажа. И удивительно: когда уже выпустили спектакль, я обернулась и увидела, что у Тани мое лицо, у нее и моя нежность, и женственность, и в то же время мой юмор, что для меня очень важно, особенно во втором действии. А еще у Тани появился какой-то здоровый цинизм, и мне это нравится.
— Полина, роль Шамановой в «Тане» — для меня неожиданное назначение. А для тебя?
Полина: Мне понравилось, как она прописана у Арбузова: как-то не по-советски, а по-европейски — глубоко и противоречиво. Когда у нее с Германом случается роман, как говорят, «краш», вопрос времени, когда он уйдет от жены. У Арбузова эта история зрелая, как бы про кризис: все хотели быть лучше — не получилось. Все неудачники, так или иначе имеют высокие идеалы и при этом находятся в низкой действительности. И поэтому я испытываю к этой женщине глубокую симпатию: она влюбилась и тоже старалась быть лучше.
Рилс «Свидание с актрисой». Настя входит в кафе: «Ой, привет, прости, я опоздала». Мужской голос за кадром:
— Да, я тебе звонил.
— Я появляюсь только после третьего звонка (смеется).
Представляется: — Корделия. Ой, в смысле Настя. Прости, просто сейчас «Лира» репетирую. Ну, Шекспир, все дела, «быть или не быть, вот в чем вопрос»…
— А сколько тебе лет?
— А, ну вообще 36, но мой игровой возраст 25–30.
— А что ты делаешь?
— Я смех ловлю, это микрофон. Хороший смех надо запомнить. Надо, короче, снимать. Недавно, кстати, «Друзей» пересмотрела. Надо к «Оскару» готовиться, сам понимаешь.
— У вас есть спектакль на троих?
Полина: Да, «Евгений Онегин». Это была моя самая первая роль у Римаса Туминаса — девушка в ансамбле, среди таких же бессловесных, что у печки стоят. Так я стояла, полная драматизма, печку подпирала со всем пониманием романа Пушкина. Римас Владимирович меня тогда выделил благодаря этому спектаклю.
Когда «Онегин» создавался, попасть в его танцкласс дорогого стоило. Мы его очень любим, он объехал полмира. Чуть позже ко мне присоединились Настя и Ася. Ася исполняет роль Ольги Лариной, а Настя — балерины. Кстати, благодаря этому спектаклю Ася научилась играть на аккордеоне.
Ася: Намного круче на аккордеоне играет Мария Волкова, наш человек-оркестр. А я училась с нуля и дико этим горжусь. В нашем театре, если тебе дали роль с аккордеоном, а ты не умеешь, значит, научись. И это база — здесь ты делаешь много работы. Если ее мало и ты жалуешься, значит, с тобой что-то не так.
«Поначалу мы боялись хейта»
— Вы чувствуете отдачу от такого продвижения — театра, себя в театре?
— Ну конечно. Во-первых, нас на интервью пригласила сама Марина Райкина, а во-вторых, блог дает нам самый быстрый контакт со зрителем. Потому что никогда в моей жизни не было такой стремительной реакции на мою работу. То есть пока ты снимаешься в кино, пока фильм выпустили, а зрители посмотрели и написали отзыв на форуме, должно пройти время. И в театре то же самое: люди посмотрели спектакль и только потом оставили отзывы. А здесь реакция сиюминутная, и вот это прям «вау».
— С хейтом вы сталкиваетесь?
— Честно говоря, поначалу мы боялись хейта. Как только начали выходить в зону Интернета, не знали, как на нас будет реагировать публика. Но уже год с лишним ведем блог, и только сейчас у нас появляются первые хейтеры, а мы их очень любим, ценим. Знаете, какая для нас была самая неожиданная реакция? Когда в День театра на фуршете на большом экране наш директор показал наш рилс. И это для нас стало одобрением со стороны руководства и коллег. Коллеги захотели к нам, стали приносить идеи и реализовывать их.
— Я рада за вас, но, честно, немного грустно… Обесценивание профессии происходит: какой-то рилс за минуту посмотрел миллион, а роль, в которую артисты вложились, ночами не спали, мучились, — всего-навсего 200 человек. Обидно же.
— Обидно. Но те, кто приходит в театр и 2–3 часа тратит на спектакль, могут наслаждаться им, работой артистов, нашей в том числе. И вот тогда мы им завидуем.