Петля для нелюбимой: за последние годы в Иране казнили два десятка женщин, убивших своих насильников

На рассвете 8 августа в центральной тюрьме иранского Казвина повесили молодую женщину. За то, что она убила мужчин, пытавшихся ее изнасиловать.

Ее звали Марзие Нейери. Ей было 24 года. В 17 лет ее выдали замуж. Не спросили, хочет ли она этого брака, не предложили сначала получить образование, устроиться на работу, встретить своего человека и построить с ним отношения.

Поступили с ней так, как писал почти двести лет назад в пьесе «Бесприданница» Александр Островский, как «с вещью». Так принято в иранском обществе.

А через несколько лет в собственном доме на нее напали муж и его деловой партнер. Доказано, что они оба были пьяны. По словам Марзие, партнер супруга попытался совершить над ней сексуальное насилие. Она схватила кухонный нож… В результате были смертельно ранены оба мужчины.

Марзие говорила, что она защищалась. Суд заявил, что она не имела права на это. Марзие была осуждена по принципу qisas — возмездия, при котором семья погибшего может потребовать смертной казни виновной либо согласиться на денежную компенсацию (diyya), либо простить осужденную. Но родственники погибших не согласились, и молодую женщину повесили.

Ты должна

Увы, история Марзие не единична. В Иране женщина постоянно сталкивается с серьезными ограничениями в вопросах брака, развода, наследования и опеки над детьми. Домашнее насилие не имеет полноценной законодательной защиты, а супружеское изнасилование не криминализировано как отдельное преступление. В стране все еще остаются законными и так называемые детские браки: формально девочка может быть отдана замуж с 13 лет или ещё раньше с разрешения суда.

Государство же замечает женщину не тогда, когда ту принуждают ко всему этому, а когда она в ответ вынуждена взять в руки оружие.

Рейхане Джаббари 26 лет. В 2007 году убила мужчину, который, по ее словам, пытался ее изнасиловать. Джаббари утверждала, что действовала в пределах самообороны. Она была осуждена по qisas и тоже казнена 25 октября 2014 года. Рейхане стала одним из самых известных примеров смертных приговоров женщинам в Иране.

В 2018 году была повешена Зейнаб Секаванд — ее также выдали замуж в подростковом возрасте, и, по данным правозащитников, она переживала многолетнее домашнее и сексуальное насилие со стороны родственника мужа. Ее обвиняли в убийстве.

В 2020 году казнили Мариам Карими. Она вместе с отцом убила своего мужа, который, по словам правозащитников, избивал ее и отказывался дать ей развод. Мариам провела в камере смертников тринадцать лет. Ее отец говорил, что помог дочери, потому что не видел другого способа спасти ее…

В деле о женщинах, осужденных за убийство в Иране, убийство мужа или партнера встречается особенно часто: по данным Iran Human Rights, среди приговоренных к виселице женщин в 2025 году 21 была казнена за убийство мужа или жениха. Такова официальная статистика.

Это странное слово — «традиция»

Традиция — это когда бабушка учит внучку печь пирог. Когда люди собираются за одним столом. Когда дети знают историю своей семьи и человек помнит и чтит, откуда он родом.

Однако в политической риторике последних лет в разных странах «традиция» все чаще начинает означать совсем другое: женщина должна знать свое место. Сексуальность должна быть контролируема. Непослушание со стороны лиц слабого пола — угроза обществу.

А если женщина говорит о насилии? Если защищается от мужчины? Тем самым она нарушает порядок — значит, виновата.

Очевидно, таким образом иранское общество дошло до пика своей традиционности, который выглядит как убийственный qisas.

Когда человечество переходило от первобытных форм общественной организации к государствам, законам, религиям, письменности и цивилизации, никто не собирался развивать наш мир в направлении, чтобы однажды казнить в нем женщину лишь за то, что она попыталась защититься.

Никто не говорил: а давайте-ка создадим государство, чтобы у женщины было меньше прав; давайте ограничим ее возможность уйти от мужа; давайте сделаем насилие внутри семьи законным и нормальным явлением. Но именно это и происходит там, где «традиция» перестает быть культурой и становится инструментом власти. Поскольку чем меньше у женщины остается законных возможностей задавать вопросы и отстаивать свои права, тем легче ей управлять.

Поэтому кажется ошибкой считать, что борьба идет между современностью и традицией. Нет. Настоящая борьба идет между человеческим достоинством и властью над человеком. Нет «традиции» вообще. Она может быть гуманной и может быть жестокой. Она может быть источником милосердия и — инструментом наказания. Для кого-то традиция в заповеди «не убий», а для кого-то — в праве сбрасывать слабого младенца с горы. 

Все дело в точке зрения. Также как для одних семья может быть убежищем и защитой. Для других — тюрьмой.

Именно поэтому опасно не само слово «традиция». Опасна традиция, из которой вычеркнули человека.

Но почему каждый раз, когда нам предлагают «вернуться к традиционным ценностям», мы так редко слышим: давайте вернем традицию защищать слабого? Почему раздается другое: например, давайте укажем женщине на ее место?

Иран — не средневековье

Это тоже важно отметить.

Весьма удобно разглядывать фотографию женщины в тюрьме и сказать: «Вот оно, новое средневековье». Нет. Иран — вполне современное государство. Там есть университеты, врачи, инженеры, ученые, автомобили, интернет, современная экономика…

И одновременно до сих пор действует правовая система, в которой смертная казнь по делам qisas может зависеть от решения семьи погибшего.

Вот это и есть самая настоящая проблема. Что таким может в принципе стать любое современное государство. Не «диким». А сочетать в себе просвещенный 21-й век с глубоко дискриминационными допотопными нормами.

Поразительно, что Марзие Нейери была повешена, пока большие и сильные мужчины решали судьбу Ирана. Как известно, США, Израиль и Иран находятся сегодня в масштабном военном конфликте. Нефть и Ормуз — огромная часть стратегической и экономической ставки в этой войне.

И это тоже удивительно традиционная история. Мужчины снова делят территории, выясняют, кому принадлежит пролив, кто станет контролировать ресурсы, определяют границы…

А женщины? Женщины с их проблемами остаются где-то на заднем плане. Иногда их фотографиями в демократических западных СМИ иллюстрируют заявления о том, что цель свержения власти в Иране — свобода… Но очень редко им дают возможность самим определить, какой должна быть их жизнь после того, как мужчины закончат свои мужские разборки.

Марзие Нейери была семнадцатилетней девочкой, когда за нее решили, как должна выглядеть ее жизнь. Она была убита двадцати с небольшим лет, когда за нее решили, как должна выглядеть ее смерть.

Между этими двумя решениями прошла вся ее жизнь. Это и есть самая страшная цена в обществе, в котором за женщину все время кто-то решает.

Сначала семья. Потом муж. Потом суд. И в конце — палач.

А сама женщина за всю жизнь так и не получает главного права: сказать — нет.

При чем здесь Россия?

Совсем недавно депутат Госдумы Александр Ильтяков публично в телеэфире рассуждал уже о российских женщинах как о существах, которые без мужчин якобы не способны существовать полноценно. «Женщина не может быть полноценным человеком,потому что она создана из ребра Адама, и у нее нет самого состояния тела». Можно спорить о формулировках, контексте и о том, что именно он хотел сказать и как именно его поняли.

Важно одно.

Статью 282 УК РФ никто не отменял: она предусматривает ответственность за публичные высказывания, направленные на возбуждение ненависти либо унижение достоинства человека, в том числе по признаку пола. Казалось бы, вопрос о наказании депутата должен быть как минимум поставлен. Но я  сильно сомневаюсь, что народного избранника даже оштрафуют…

Да, у нас не казнят женщин за убийство мужа. Хотя в упор не замечают домашнего насилия, для общества оно зачастую декриминализировано — пока женщина не превращается своим мужем в труп.

Но есть вещи, которые начинаются не с закона.

Они начинаются со слов… Которые сейчас почему-то стали казаться нормальными.

И это уже ненормально.