География души Микаэла Таривердиева
15 августа 1931 года родился Микаэл Таривердиев, ставший классиком при жизни. У большинства россиян он ассоциируется с киномузыкой, но как же это узко для такого музыканта! Он был далеко не только кинокомпозитор — взять хотя бы его органную музыку, симфонию для органа «Чернобыль», например. Но накануне 95-летия Микаэла Леоновича хочется поговорить не только о его музыке, о которой уже немало сказано, а о нем как о человеке: трогательном, глубоком, увлеченном, целеустремленном и удачливом. Несколько эпизодов из жизни композитора, рассказанных им самим в автобиографии, связаны с разными местами и раскрывают Таривердиева для нас не только как музыканта, но прежде всего как человека.
Шляпа на первый гонорар — Тбилиси
Первый заработок Таривердиев получил в Тбилиси, дебютировав в качестве автора музыки к балету для Тбилисского оперного театра. А дело было так.
По радио передавали фантазию Чайковского «Франческа да Римини». Юный Мика, услышав музыку, помчался к роялю в клуб и тут же попробовал сыграть услышанное. За сим действом наблюдал Георгий Геловани, актер и сценарист, которого Таривердиев дружески называл Жорой. Тот, выяснив, что только что прозвучавшая музыка была услышана молодым дарованием несколько минут назад по радио впервые, сразу предложил написать балет. Ответ Таривердиева на амбициозное предложение: «Хочу, но не знаю как».
Через время Жора предложил композитору «нормальный балетный сценарий», как позже оценил сам Микаэл Леонович. После споров и выяснений, как именно создаются произведения такого рода, родились два одноактных балета «Допрос» и «На берегу». Таривердиев сделал клавир, ноты для исполнения на фортепиано, а партитуру, версию для оркестра, помог сделать концертмейстер оркестра, и, наконец, силами хореографического училища балеты поставили в Тбилисском оперном театре, представления давали каждое воскресенье в течение всего театрального сезона 1946–1947 годов. Дома, как вспоминает сам композитор, к успеху «отнеслись спокойно», в школе об этом никто не знал до тех пор, пока в прессе не появились рецензии, в которых о нем говорилось как о «юном композиторе» — страшное возмущение этот эпитет вызвал в Мике! Ведь ему же и гонорар выплатили за выполненный заказ, а тут… Кстати, о гонораре: на первый музыкальный заработок Микаэл Леонович приобрел «для солидности» шляпу, в которой позже даже запечатлелся на фото.
На момент сочинения балетов Таривердиеву было 13 лет, а Геловани — 20.
Чужой среди своих — Ереван
Армянин по происхождению, Микаэл Леонович родился в Грузии, вырос в Тбилиси и по-армянски, откровенно говоря, изъяснялся плохо. Поэтому, когда Таривердиев поступил в Ереванскую консерваторию (поступать в Москву его не пустила мама, желая, чтобы Балик, как она его ласково называла, был поближе), начались проблемы. Среди своих он оказался «второсортным» армянином: Еревана не знал, языком не владел, музыку писал тоже не армянскую. Раньше-то никого и не интересовало, кто он по национальности. Мама композитора, Акопова Сато Григорьевна, была родом из богатой тбилисской семьи армянского происхождения, а его отец, Леон Навосардович Таривердиев, родился в Карабахе, откуда затем перебрался в Тифлис. И если в Тбилиси никого не волновали ни происхождение Микаэла Леоновича, ни «национальность» его музыки, то в Ереване дела обстояли совсем иначе. Но кто знает, если бы там все сложилось иначе, поехал бы Таривердиев затем в Москву?
Три подарка судьбы — Москва
После двух грустных лет учебы в Ереванской консерватории Таривердиев вернулся в Тбилиси, а затем уехал в Москву, где подал документы в Гнесинский музыкально-педагогический институт. Есть такая практика в период поступления в творческие и музыкальные вузы: абитуриентам выдают ключи от кабинетов, где есть возможность позаниматься за роялем, такой выдали и Мике. Когда он начал играть, к нему в класс вдруг «просунулась голова» — странное действо повторилось трижды, как по закону русских сказок. На третий раз будущий студент уже не выдержал: «Не мешайте, немедленно закройте дверь!» А во время экзамена на следующий день выяснилось, кому принадлежала голова и кому дерзнул высказать свое «фи» дерзкий абитуриент, — то был ректор института Юрий Владимирович Муромцев.
По всем внешним признакам Таривердиеву было не суждено поступить. Во-первых, он еще до экзамена случайно нагрубил ректору. Во-вторых, у других ребят в папках — масштабные сочинения типа опер и симфоний, а у Мики — шесть романсов на сонеты Шекспира и несколько фортепианных пьес. К удивлению самого уже не абитуриента, а студента, ему поставили не просто «пятерку», а «пять с плюсом», когда другие грустно ушли после экзамена с «двойками». Забавное совпадение: результаты поступления объявляли 15 августа, прямо в день рождения композитора!
Позже в тот же день случился еще один подарок судьбы: Микаэл Леонович шел по улице Воровского после института, когда его догнала «Победа» и стала гудеть. Так бы и игнорировал странные призывы машинного гудка наш именинник, если бы вдруг не заметил на пассажирском сидении Арама Ильича Хачатуряна — своего теперь уже наставника и одного из главных в жизни учителей, который, поздравив новоиспеченного студента, сказал: «Ты въехал в институт на белом коне». Восторг от встречи с учителем был столь силен, что Таривердиев бегом отправился в кафе-мороженое напротив Московского телеграфа на нынешней Тверской (тогда — на улице Горького), где от радости слопал полтора килограмма мороженого. О последствиях, кстати, композитор не упоминает — видимо, все было хорошо.
На той же улице Воровского позже случилась еще одна встреча, после которой невольно начинаешь верить в судьбу. Тут стоит оговориться, что стипендия студентов музыкальных вузов никогда не позволяла им жить только на эти деньги, и композитору тогда приходилось нелегко. От ресторанной халтурки он отказался, предпочтя разгружать вагоны на Рижском вокзале, где за работу давали мешок картошки на восьмерых — такова была их «безбедная жизнь». Но как-то раз случилось странное и чудесное.
Добираться до учебы зимой приходилось перебежками — подходящей одежды для столичных морозов у Микаэла Леоновича не было, и он то и дело забегал куда-нибудь по пути, чтобы отогреться. И одним морозным днем к нему подошел незнакомец лет пятидесяти, сказал, что хочет дать ему тысячу рублей. На вопрос «почему?» тот ответил, что когда-то в юности с ним приключилась аналогичная история — незнакомцы дали ему тысячу рублей, и теперь ему тоже хочется помочь кому-нибудь при условии, что в будущем и он продолжит цепочку добра.
На эту тысячу Микаэл Леонович приобрел не только пальто, но еще костюм, пижаму и даже чемодан (потому что у всех в общежитии, кроме него, были чемоданы).
Коньяк в трусах — Сухуми
История, связанная с Сухуми, произошла позже, когда Гнесинка и многие другие счастливые и не очень события в жизни уже произошли — дело было в начале 1980-х годов. Микаэл Леонович тогда работал над партитурой оперы по Алексею Толстому «Граф Калиостро». Тут же стоит оговориться, что наш герой был человеком одаренным не только в музыке. Свой талант он проявил также в фотографии, чему даже посвящали выставки, а еще, как уже ясно, он обладал сильным характером и настойчивостью в достижении своих целей. Так, когда его коллега по перу Родион Щедрин приехал в Сухуми и предложил Микаэлу Леоновичу попробовать свои силы на виндсерфере, он немедленно согласился.
Виндсерфер в Советском Союзе — штука редкая, из Парижа Щедрин его привез, спрятав в декорации Большого театра. Самостоятельные попытки попробовать на него встать не увенчались успехом, а пробовать вместе вдвойне веселей — смеху больше.
По странному совпадению, неподалеку от Дома творчества в Сухуми как раз была база, где тренировалась сборная Грузии по виндсерфингу, купили самые дешевые серферы и поплыли падать — потому что к инструктору почему-то решили не обращаться. Для отдыхающих на пляже два композитора на виндсерфере сделали настоящее юмористическое шоу: едва дунет ветерок, как будущий секс-символ России (за год до ухода из жизни Микаэл Таривердиев попал в соответствующий список) летел в воду, а сверху — мачта с парусом, вот такое домино.
Композитор признавался: когда Щедрину вдруг удалось проплыть целых 20 метров, не грохнувшись, взяла страшная зависть — ему-то удавалось преодолеть не более пяти. У обоих была цель вернуться на то же место, откуда вышли, а не плыть по ветру. В конце концов начинающих виндсерферов выносило на пляжи других санаториев, но главное — держаться на воде получалось все лучше. И на второй год Щедрин и Таривердиев уже участвовали в соревнованиях. Напомним, что все это происходило накануне 50-летия композитора. Пусть для кого-то из наших читателей это будет добрым знаком: все только начинается!
Отдельным приколом были гидрокостюмы. И тут не обошлось без «соревновательного духа» с Щедриным, который был финансово состоятельнее Таривердиева, да и за границей бывал чаще — возможностей приобрести диковинный костюм у него было больше. Но и Микаэл Леонович не отставал. Как-то после выступлений в Париже у композитора был выбор: пойти в «Мулен Руж» или потратить эту сумму на давнюю хотелку — очевидно, что все решилось в пользу гидрокостюма, который тут же был испытан на практике. Композитор прямо в отеле окунулся в нем в холодную ванну, убедившись, что в нем действительно комфортно даже в ледяной воде. Однако высохнуть к утру, когда пришло время отправляться домой, костюм не успел, пришлось везти в мокром виде. А на 50-летие Родион Щедрин презентовал Таривердиеву еще один костюм. Роскошь! Тот день рождения, кстати, Микаэл Леонович тоже провел в компании дорогого коллеги, и тоже на воде, в том же Сухуми. В знаменательный день на пляж с собой взяли экипировку и по крохотной бутылочке коньяку, спрятали их в плавки, и, отплыв от берега на полкилометра, композиторы распили их, сидя на досках, — так и прошло празднование 50-летия Микаэла Леоновича Таривердиева.
P.S. Еще одна точка на карте жизни Микаэла Таривердиева — Сочи, где его внезапно не стало. Но в день рождения композитора, чья музыка стала естественной частью культурного кода россиян, хочется вспомнить все о нем доброе, трогательное, светлое и веселое: таким был он сам и такой была его музыка. Напоследок — небольшой плейлист от «МК», (субъективно собранный на вкус автора), с которым обязательно стоит познакомиться и открыть для себя Таривердиева не только как кинокомпозитора.
«Сонеты Шекспира»
«Я такое дерево»
«Маленький принц»
«Не исчезай»
Симфония для органа «Чернобыль»