Гроссмейстер и балерина
Гроссмейстер Южанов всю жизнь смотрел на мир как на черно-белую клетку, где ходить по диагонали — это норма, а за мат в три хода дают медаль. Балерина Воздушная видела мир как бесконечное лебединое озеро, где главное — вовремя сделать фуэте и не упасть в оркестровую яму. Они встретились на нейтральной территории — в буфете Центрального дома работников искусств.
— Вы прекрасны, как белая королева на е4, — галантно начал Южанов, пытаясь просчитать ее траекторию до тарелки с пирожными.
— Ах, мерси, — прошептала Воздушная, вставая в третью позицию возле стойки с кофе. — А вы так задумчивы. Вы, должно быть, философ?
— Хуже, — вздохнул Южанов. — Я гроссмейстер. Мой мозг — это непрерывный цейтнот.
Они начали встречаться. Но совместная жизнь сразу превратилась в сеанс одновременной игры на выживание. Южанов во всем искал дебют, миттельшпиль и эндшпиль. Семейные ссоры он анализировал по системе Фишера, а когда Воздушная просила его вынести мусор, он подолгу размышлял, не является ли это жертвой качества ради темпа. Воздушная же жила в ритме гранд-батмана. Она не ходила по квартире, она порхала, совершая непредсказуемые прыжки над ковром.
— Дорогая, твой прыжок с дивана на кресло — это явная ошибка, — хмурился Южанов, сверяясь с невидимой доской. — Ты подставила под удар фланг. На d5 у нас стоит торшер, ты могла его зевнуть.
— Это не ошибка, это экспрессия! — возмущалась балерина, закидывая ногу на шкаф для растяжки. — Вы, шахматисты, сухие люди. Вы сидите часами и думаете над одним шагом! А у нас — порыв! Страсть!
Кульминация наступила в субботу. Южанов сидел над партией по переписке, когда Воздушная решила отрепетировать партию Одиллии прямо на кухне. Она закрутила тридцать два фуэте между холодильником и обеденным столом. Южанов завороженно смотрел на вращение. В его голове зашумели шестеренки.
«Так… Скорость бешеная. Защита Каракан здесь не поможет. Нужна сицилианская… Нет, это же непрерывный шах! Она атакует по всем вертикалям сразу!»
На тридцать втором обороте Воздушная случайно задела левой ножкой шахматный столик. Фигуры с грохотом полетели на пол. Кони смешались с пешками, а черный король закатился под плиту. Южанов побледнел. Он встал, строго посмотрел на тяжело дышащую балерину и объявил:
— Это рокировка в длинную сторону с нарушением правил. Вам засчитано техническое поражение.
— Это был апофеоз любви, глупый ты пешечник! — воскликнула Воздушная и, сделав изящный пируэт, скрылась в спальне, захлопнув дверь. Южанов вздохнул, достал из-под плиты короля, обдул его от пыли и подумал: «Женщина — как партия в закрытом дебюте. Стратегия неясна, пешки взвинчены, а в конце все равно получишь мат. Но чертовски красиво». С тех пор они жили счастливо. Он учил ее ставить мат в уме, а она учила его делать «ласточку», не отрывая взгляда от доски.
ОСЕНИЛО
Наше время лишь на время…
***
А чем она думала, если сначала полюбила, а потом разочаровалась?
***
Женская месть. Жевать что-то вкусное в присутствии подруги, сидящей на диете.
***
Мое терпение распространяется только на то, что меня не касается.
Федор Радецкий
Плохие предсказания сбываются даже чаще, чем их делают.
***
Если говорить без дураков, то умных не с кем будет сравнить.
Владимир Кафанов