Наталия Кончаловская не избежала искушения кино

На 34-м фестивале российского кино «Окно в Европу» в Выборге состоялась премьера фильма «Без оглядки» Наталии Кончаловской. Чтобы сразу снять все вопросы, скажем, что да, это дочь кинорежиссера Андрея Кончаловского и тележурналистки Ирины Мартыновой.

Наталия родилась в Лондоне, но пребывание там было недолгим. Она окончила французский институт политических исследований, затем Сорбонну по специальности «Киноискусство: теория и практика». Сняла несколько короткометражек. Премьера ее дебютного полнометражного фильма «Первый снег», герои которого пытались стать наилучшей версией себя, состоялась в Выборге несколько лет назад. Наталия Кончаловская, несмотря на принадлежность к мощному киноклану, безнадежно обращалась к продюсерам, но не находила поддержки. Своими силами она сняла «Все время на свете», и вот теперь появился ее третий фильм, роуд-муви «Без оглядки», который сравнивают с «Тельмой и Луизой» Ридли Скотта 1991 года, с недавней криминальной комедией «Оторви и выбрось» Кирилла Соколова про побег двух девушек, после которой российский режиссер стал снимать в Голливуде.

Разновозрастные героини «Без оглядки» бегут из Москвы, пытаясь оставить позади все проблемы. Как скажет Наталия, это не чистая комедия и не драма. Все персонажи немножко карикатурны, ведут себя как дети. Кончаловской хотелось сделать светлое кино, после которого зрители выходят из зала в хорошем настроении.

Мы поговорили с Наталией Кончаловской сразу после премьеры.

— Помню ваш дебют в Выборге. Ничто тогда не предвещало дальнейшего хода событий, что вы снимете роуд-муви. Хотя чему удивляться, если в вашей биографии такие виражи. Это свойство характера — попробовать неизведанное? 

— Да. После «Первого снега» я сняла фильм «Все время на свете», в котором мне тоже хотелось поэкспериментировать. Я написала сценарий на двух актеров в одной локации. Мне кажется, классно пробовать что-то новое. По-моему, это Алексей Балабанов сказал, что хотел бы снять кино в каждом из жанров, что, собственно, и сделал. Меня интересует вызов самому себе. Снять зрительскую историю — это тоже вызов.

— Вы сами инициировали эту идею? Что сделали, чтобы ее реализовать?

— Я начала писать эту историю в 2020 году. Это был долгий путь. Я общалась с разными продюсерами, пока не познакомилась с Аней Шалашиной, и мы вместе докручивали эту историю. Все начинается с того, что ты сам хочешь посмотреть. Мне нравится «Тельма и Луиза» и захотелось обыграть жанр роуд-муви.

— Вы как Сергей Бондарчук, который шесть лет снимал «Войну и мир».

— Мне, конечно, лестно такое сравнение, но я не претендую на такую высоту. Понятно, что «Без оглядки» я делала не ради денег. Мне было важно снять это кино. Конечно, эти шесть лет я не раз думала о том, что никогда его не сниму.

— У вас сложился женский коллектив, а такого рода истории не предполагают девичник. 

— На «Первом снеге» у меня было еще больше женщин. А тут у нас оператор — парень, Владислав Политик, художник-постановщик — Сережа Макаров. Так складывается. Я думаю, тут многое зависит от характера.

— Вы ведь получили киноведческое образование, не режиссерское?

— Режиссерского образования у меня нет. Я начала учиться профессии по книгам, самостоятельно снимала короткий метр, который и стал моей школой. Сняла семь-восемь фильмов, пока училась в Институте политических наук во Франции, которыми совершенно не хотела заниматься.

— То есть политические науки — не ваш выбор?

— Нет. Меня родители туда направили. Они надеялись, что я выберу более спокойный образ жизни, буду иметь стабильную работу. Но когда идешь наперекор, делаешь что-то сам, тоже неплохо. Я копила деньги, чтобы снимать, собрала команду молодых ребят, которые тоже мечтали работать в кино. Сейчас можно снимать на небольшие деньги, если напишешь простую историю. Режиссура — практическая профессия. Важно постоянно снимать и учиться на своих ошибках.

— Нехватку режиссерского образования не чувствуете?

— Я хотела поступить в Московскую школу кино, поговорила с Денисом Клеблеевым, который там работал. Он сказал: «Зачем это тебе? Ты же уже снимаешь?» Я думаю, что отсутствие образования — это и плюс, и минус. В киношколах есть мастера, которые часто выбирают учеников под себя, оказывают на них сильное влияние. Есть свой плюс в том, что я не училась в киношколе и все постигала методом проб и ошибок, как слепой котенок, который ищет собственный путь. Так быстрее нащупываешь свой голос. Я поэтому и поступила в Сорбонну, чтобы получить базовое образование по истории кино, теоретические знания про операторское искусство, про разные жанры в кино. Режиссура для меня — это в первую очередь практика, насмотренность и кругозор.

Благодаря родителям я получила очень хорошее образование. Для меня оно как осмысление мира. Главное — это артистическое и философское видение, которое ты несешь. Понятно, что не все фильмы глубоко философские, но все равно любое видение мира это то, что ты говоришь о нем.

— Как складывалась судьба вашей второй картины «Все время на свете»?

— Я ее снимала независимым образом. У нас не было продюсера. Она абсолютно авторская, в ней семь однокадровых сцен с двумя актерами в квартире. Я очень люблю Ингмара Бергмана, его «Сцены из супружеской жизни», и мне хотелось сделать фильм про повседневность молодой пары. Когда ты молод, то тебе кажется, что любовь — это так романтично. Только потом понимаешь, что восемьдесят процентов времени уходит на то, что ничего особенного не происходит. Мне важно было найти в этом красоту, потому что и самой сложно было с этим ужиться.

— Вы сами подбирали актеров в свой новый фильм?

— В «Без оглядки»? У нас была кастинг-директор Мария Судницына, работавшая на моих предыдущих картинах. Мы провели большой кастинг. Маша хорошо чувствует актеров и персонажей, предлагает не всегда очевидные вещи. Например, Сабина Ахмедова не очень похожа на Аню Пересильд, но когда мы их попробовали вместе, стало понятно, что они могут сыграть маму и дочку.

— Неожиданным было появление Ирины Леоновой, о которой часто говорят исключительно как о матери детей Евгения Цыганова. А она так прекрасно начинала свою карьеру, театралы ходили на ее спектакли в Малый театр.

— В этом и заключается мастерство кастинг-директора. Ирина Леонова потихонечку возвращается в кино, хотя это непросто. У нее столько детей. Нам было важно пригласить даже на небольшие роли интересных актеров.

— Трудно было снимать? Это же не комната с двумя актерами, надо куда-то ехать, мчаться, бежать.

— Я впервые снимала экшн-сцены, погони, но у нас была классная команда. В целом счастье вспоминать эти съемки. Ничего нет лучше, чем снимать свое кино. Когда ты знаешь, почему ты тут, чувствуешь себя на своем месте, это классно.

У многих идеализированное представление о кино: звезды, фестивали, красная дорожка. А за этим стоят годы тяжелой работы, смены по 12 часов, а то и больше, сложные условия, стресс.

— Вы были самостоятельны, никто вас не гнал, не командовал?

— Мне повезло, что мы с продюсерами были на одной волне, понимали, какое кино мы снимаем. Все решения были совместными. Какой-то там полной свободы тоже не было. Я не могла чего-то требовать, принесите мне сейчас же то-то и то-то. Есть какие-то рамки, в том числе и бюджетные.

— Вас назвали в честь вашей бабушки, Натальи Петровны Кончаловской. Насколько знаменитая фамилия мешала и помогала вам?

— Когда ты с этим живешь, то не знаешь, как бывает по-другому. Понимаю, что это вызывает интерес, и не всегда положительный. Со временем учишься идти своей дорогой. Конечно, хочется доказать, что профессия тебе дана не по наследству, что у тебя есть свое место. Это дает дополнительный стимул еще больше стараться.

— Отец вам помогает?

— Меня изначально никто не поддерживал в этом направлении. Отправили учиться в Институт политических исследований. А мне хотелось быть режиссером с детства, поэтому я и начала снимать втихаря от папы короткий метр, чтобы понять, насколько это мое дело. Моя сестра случайно проговорилась. Отец сказал: «Дай посмотреть». Видимо, что-то он увидел в моих опытах и стал меня поддерживать, советовать, рекомендовал какие-то книги.

Я работала скрипт-супервайзером на съемках его фильмов «Рай» и «Грех». Многому у него научилась. После того как ты что-то взял, надо искать свой путь. Мы с отцом очень разные, из абсолютно разных поколений. Раньше я с ним больше советовалась, показывала ему свои работы. Сейчас тоже, но одновременно держу дистанцию. Он не вмешивается, потому что у нас разное кино. У него свое видение, которое не всегда совпадает с моим.

— Сейчас ставка на дебютантов. Режиссеры старшего поколения ушли в тень. Невозможно представить, чтобы Андрей Кончаловский приехал в Выборг со своим новым фильмом. Ведь тогда совсем бы иная система координат сложилась на фестивале.

— По-моему, его «Дорогие товарищи» участвовали в «Кинотавре» вне конкурса. С такими мастерами абсурдно конкурировать. 

— Вы и в дальнейшем нацелены заниматься кино? Это вас всецело поглотило?

— Я уже десять лет этим занимаюсь. Надеюсь, что буду и дальше снимать.

— Не пробовали работать во Франции?

— У меня пока не было истории, которую я бы хотела именно там сделать. Я ходила во французскую школу при посольстве в Москве. После этого поехала в Европу, где прожила восемь лет. Пять лет там училась, год стажировалась, работала. Мне не хотелось там оставаться. Я чувствую, что мое место здесь.

Мне кажется, все это определило особую оптику. У меня двойная культура образования. Мне кажется, что мое кино этим и отличается, дает возможность показать нашу действительность через другую призму. Я не сниму никогда такое кино, как Гай Германика, потому что у меня другой опыт. Если будет какая-то история во Франции, то почему бы и нет? Какое-то количество лет назад казалось, что возможно работать и тут, и там. Сейчас, конечно, сложнее.

— Ваша младшая сестра не пошла в кино?

— Она сейчас снимает свой полный метр, хотя и боролась с собой. Видимо, у нас что-то в крови и никуда от этого не денешься. У меня много братьев и сестер, и все они связаны с кино, и это сразу привлекает внимание.

— Следующий сценарий тоже будете сами писать?

— Да. Это важное высказывание о том, что меня волнует. Режиссура для меня не только ремесло, но что-то большее. Может, это высокопарно звучит, но это миссия.